Город потерянных душ,
Непролитых слёз,
Впитает всё без остатка.
Город потерянных душ,
Где мы на износ
С тобою играем в прятки.
Город потерянных душ,
Непролитых слёз,
Впитает всё без остатка.
Город потерянных душ,
Где мы на износ
С тобою играем в прятки.
Подхватит ветер одинокую слезу
И унесёт с собой, твоей душой играя.
И вновь и вновь, как сотни лет назад,
Ты улыбнёшься, эту слабость проклиная.
Соринка зла влетела в душу. Пытка.
И человек терзается в тиши.
И плач его — последняя попытка,
Попытка выслезить соринку из души.
Ты её отвоевал у других
И ты гордишься победой своей.
А как только ты повернешься спиной
Проснётся зверь.
Эта игра ведется всерьёз
И зря считаешь, что сможешь уйти:
Её мольбы
И соль её слез,
Удержат тебя на цепи...
Я ощущаю саму душу города в этих простых, скромных хлебах. Весь мир настойчиво стремится к разрушению, а здесь каждый день на заказ тихо пекут шедевры.
Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой.
А в городе том — сад, все травы, да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы:
Одно, как жёлтый огнегривый лев,
Другое — вол, исполненный очей,
С ними золотой орёл небесный,
Чей так светел взор незабываемый.
Звезд на небе мало, но это не беда.
Здесь почти что в каждом доме есть своя, и не одна.
Электричество, газ, телефон, водопровод -
Коммунальный рай без хлопот и забот.
Слезы — это та жидкость, которая выливается почему-то из глаз, когда выжимают твою душу.
Жизнь, Джеймс Киркхем, это долгая игра между двумя безжалостными игроками — рождением и смертью. Все мужчины и все женщины играют в нее, хотя большинство из них плохие игроки. У каждого мужчины и у каждой женщины хотя бы раз возникает желание, за которое они добровольно отдали бы душу — а часто и жизнь. Но жизнь — такая грубая игра, управляемая наудачу, если вообще управляемая, и с такими запутанными, противоречивыми и безвкусными правилами.