Я больше не играю со своей душой.
Какая есть, кому-нибудь сгодится.
Я больше не играю со своей душой.
Какая есть, кому-нибудь сгодится.
Жизнь, Джеймс Киркхем, это долгая игра между двумя безжалостными игроками — рождением и смертью. Все мужчины и все женщины играют в нее, хотя большинство из них плохие игроки. У каждого мужчины и у каждой женщины хотя бы раз возникает желание, за которое они добровольно отдали бы душу — а часто и жизнь. Но жизнь — такая грубая игра, управляемая наудачу, если вообще управляемая, и с такими запутанными, противоречивыми и безвкусными правилами.
Город потерянных душ,
Непролитых слёз,
Впитает всё без остатка.
Город потерянных душ,
Где мы на износ
С тобою играем в прятки.
Я вернулся ночью, город обесточен.
Разгоняя мрак, сиял под небом луна-парк.
Адрес был неточным, почерк неразборчив,
Я закрыл глаза, и время двинулось назад.
Я всё ещё верю, ты смотришь вниз
На мой смешной оптимизм.
Большие потери несла душа,
Когда свободой дышала.
— У меня были тяжёлые нравственные переживания, — смущённо проговорил Невил. — Это иной раз даёт те же последствия, что и болезнь.
Не для того, чтобы перемениться, начинают всё с начала... Начинают с начала, чтобы поменять стол... Мы всегда думаем, будто ошиблись игрой: чего только не добились бы мы, с нашими-то картами, если бы сели за другой игровой стол.
Женщине нужен срок – девять месяцев, чтобы родилась новая жизнь. И человеческой душе нужен определенный срок, определенные болезни и испытания для того, чтобы родилось понимание воли Божией, осознание ее.