— У нас общий корень, воевода.
— Да, корень общий, только плоды у каждого свои.
— У нас общий корень, воевода.
— Да, корень общий, только плоды у каждого свои.
— Ты мудр, Донкард.
— Я стар. А в старости силы переходят в разум, если ты в молодости не поленился проторить к нему дорогу.
— Значит, для вас дружба — это пополам радость? А если пополам горе — наша хата с краю?
— В жизни будет много трагедий. Я знаю, что первая — всегда самая страшная, но надо готовиться жить, а не тренироваться страдать.
Наступило время личной жизни, и девочки встречали эту новую для них жизнь с тревогой, понимая, что она — личная и тут уж им никто не поможет. Ни школа, ни комсомол, ни даже мамы. Жизнь эту нужно было встречать один на один: женщины, которые пробуждались в них так одинаково и так по-своему, жаждали самостоятельности, как все женщины во все времена.
Вот такая у меня семья, в которой скоро станет больше на одного человека. Брат или сестра. Занятно. Когда у него или у неё случится первый поцелуй, у меня уже будет вставная челюсть… Куда катится мир?..
А Галя уж и не помнила об этом свинце. Другое стояло перед глазами: серое, заострившееся лицо Сони, полузакрытые, мертвые глаза ее и затвердевшая от крови гимнастерка. И — две дырочки на груди. Узкие, как лезвие. Она не думала ни о Соне, ни о смерти — она физически, до дурноты ощущала проникающий в ткани нож, слышала хруст разорванной плоти, чувствовала тяжелый запах крови. Она всегда жила в воображаемом мире активнее, чем в действительном, и сейчас хотела бы забыть все, вычеркнуть из своей памяти, хотела — не могла. И это рождало тупой, чугунный ужас, и она шла под гнетом этого ужаса, ничего уже не соображая.
Федот Евграфыч об этом, конечно, не знал. Не знал, не догадывался, что боец его, с кем он жизнь и смерть одинаковыми гирями взвешивал, уже был убит. Убит, до немцев не дойдя, ни разу по врагу не выстрелив...
Вопрос: По мнению некоторых, учение о перевоплощении разрушает семейные связи, возводя их за пределы настоящего существования.
Ответ: Оно расширяет их, а не разрушает. Оно увеличивает обязанности братства, потому что в вашем соседе или в вашем слуге заключается, может быть, дух, который был некогда связан с вами кровными узами.