— Иногда ты должен побыть наедине с самими собой и сесть в лужу одиночества.
— Но я не люблю садиться в лужу.
— Увы, друг никто этого не любит, но это жизненно необходимо.
— Иногда ты должен побыть наедине с самими собой и сесть в лужу одиночества.
— Но я не люблю садиться в лужу.
— Увы, друг никто этого не любит, но это жизненно необходимо.
Знаешь, ко мне давно уже никто не относился хоть с каплей человеческой доброты. От этого страшный серый мир кажется не таким одиноким.
Когда неожиданно умирает любимый человек, ты теряешь его не сразу. Это происходит постепенно, шаг за шагом, на протяжении долгого времени, — так перестают приходить письма, — вот улетучился знакомый запах из подушек, а потом из одежного шкафа и ящиков. Постепенно ты накапливаешь в сознании какие-то исчезающие частички этого человека; а потом наступает день, когда замечаешь: исчезло что-то особое, и охватывает щемящее чувство, что этого человека больше нет и никогда не будет; а потом приходит ещё день, и оказывается, что исчезло что-то ещё…
— Общение приносит целительный эффект. Если оставаться в одиночестве, усиливается чувство отчуждения.
— Значит, если кто-то хочет побыть один, то он болен?
В детстве, если я чувствовал себя маленьким и одиноким, я смотрел на звёзды. Гадал, есть ли где-то там жизнь. Оказывается, я смотрел не туда.
Если ты устал и хочешь спать, к твоим услугам целая вселенная, до краёв наполненная одеялами и одиночеством.
Органы чувств — обоняние и осязание, зрение и слух — молчали, единственное, что я чувствовал, так это пустоту. Опустошённость. Одиночество. Я знал: всё кончено, никто больше меня не побеспокоит, не подойдёт ко мне, не возьмёт за руку. Всё прошло. Никому я не нужен, никто не потащит меня со слезами куда-то. Всё кончилось внезапно, как проходит вдруг озноб, как нежданно рассеивается туман.
Всё кончено.