— Иногда ты должен побыть наедине с самими собой и сесть в лужу одиночества.
— Но я не люблю садиться в лужу.
— Увы, друг никто этого не любит, но это жизненно необходимо.
— Иногда ты должен побыть наедине с самими собой и сесть в лужу одиночества.
— Но я не люблю садиться в лужу.
— Увы, друг никто этого не любит, но это жизненно необходимо.
Знаешь, ко мне давно уже никто не относился хоть с каплей человеческой доброты. От этого страшный серый мир кажется не таким одиноким.
Когда неожиданно умирает любимый человек, ты теряешь его не сразу. Это происходит постепенно, шаг за шагом, на протяжении долгого времени, — так перестают приходить письма, — вот улетучился знакомый запах из подушек, а потом из одежного шкафа и ящиков. Постепенно ты накапливаешь в сознании какие-то исчезающие частички этого человека; а потом наступает день, когда замечаешь: исчезло что-то особое, и охватывает щемящее чувство, что этого человека больше нет и никогда не будет; а потом приходит ещё день, и оказывается, что исчезло что-то ещё…
Женщина — просто одинокая душа, как он сам. Двое одиноких людей не смогут заполнить пустоту друг для друга. Такие отношения обречены на разочарование. На самом деле ему нужна семья.
И вот где-то на седьмом часу боли я понимаю, что это и есть настоящее одиночество. Когда «некому воды», всегда есть надежда, что случайно кто-то зайдет и подаст, спасёт. А вот когда «спаситель» уже здесь, а ты всё равно совершенно, абсолютно, феерически один, это — да.
Восточный ветер. Фонарь и дождь. И прямо в сердце нож. Улица — дрожь натянутого провода, дрожь огромного овода. Со всех сторон, куда ни пойдешь, прямо в сердце — нож.
Для современного человека одиночество — чаще осознанный выбор, чем итог сложившихся обстоятельств. Обстоятельства, наоборот, всячески подталкивают одиночек к тому, чтобы пересмотреть свои взгляды и начать нормальную, с точки зрения общественной морали, жизнь.
Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.