— 300 долларов.
— 500 долларов.
— Лошадь не продаётся.
— 500 долларов, мустангер.
— Лошадь не продаётся, сэр.
— Да здравствует Америка для американцев! Да сгинут всякие пришельцы... Особенно проклятые ирландцы.
— Я ирландец.
— Ирландец? А я, гладя на пышный костюм, думал, что вы — мексиканец.
— Как раз о костюме я и хотел поговорить с вами, мистер Колхаун. Вы залили мою рубаху... Позвольте мне ответить тем же и смыть крахмал с вашей.
— На моей родине в Ирландии, принято на новоселье делать подарок на счастье. Но не хозяину дома, а его жене или дочери. Позвольте мне ввести этот старый ирландский обычай в Техасе.
— Я принимаю ваш подарок, мистер Джеральд. Вам не нравится этот обычай, господа? А мне нравится.
Не всё, что вы слышали на этом суде, правда. Часть показаний лжива, как и лживы те люди, которые их давали.
— Не так уж я болен, чтобы меня навещали призраки.
— Мистер Джеральд! Сможете ли вы простить меня? Будь проклята моя записка!
— Не проклинайте свою записку. Вы просто просили мня приехать. Я даже не воспринял этого всерьёз.
— Ах, вот как? Так почему же вы не повернули коня?
— Я думал: «А вдруг ты ошибаешься?.. Вдруг ты действительно нужен».
— Луиза, дорогая! Прерия не место для прогулок.
— Разве я когда-нибудь просила у тебя совета?
— Индейцы, Луиза!
— Луна умчит меня.
— Мерзавец Эль-Койот.
— Я очарую его.
— Тебе нравится издеваться надо мной?
— Да.
— Вы тоже её спасли от диких лошадей?
— Мне всего лишь довелось отбить её у пьяных бандитов. Смерть ей не угрожала, но я подоспел вовремя.
— Вы всегда успеваете вовремя?
— Должен же быть кто-нибудь рядом, когда человек в беде.
— О, я бы полжизни отдала, чтобы оказаться во власти бандитов.
— Мисс Пойндекстер! Помните тот проклятый каньон? У нас его называют «Каньон смерти» — в нём истребили целое племя индейцев. Так вот, он жалкая канава по сравнению с той пропастью, которая разделяет дочь миллионера и нищего мустангера. И даже на вашей крапчатой не перелететь через эту пропасть.
— Ну а если я в беде и позову, не придёте?
— Был бы счастлив, если бы этого не случилось.
То, почему одни люди нравятся другим — тайна, недоступная ни волшебникам, ни мудрецам, ни даже самаршанским рыночным торговцам (хотя они добились в искусстве нравиться немалых успехов — это знает каждый, кто зашёл на базар за пригоршней изюма и вышел оттуда с двумя арбузами, кульком хурмы и связкой кореньев для супа — на изюм, увы, денег уже не хватало).
— Как вам понравилось жилище бедного мустангера?
— Я в восторге...
— Одинокая хижина.
— Одинокая? Я бы не сказала.
— Вы, наверное, встретили моего друга, Зеба Стампа? Старый охотник. Добрая душа... Он иногда привозит мне дичь.
— Старый охотник? Если у него прекрасные черные глаза и волосы до плеч, и великолепная маленькая ножка, и чудный бархатный голосок.
В Benetton выкладывают красный, желтый, зеленый и полосатый свитера, чтобы человек пришел и со спокойной душой купил себе черный.
Она будет считать вас своей укротительницей и всегда после этого станет покорна вашей воле, стоит вам лишь напомнить ей о том, что впервые лишило её свободы.
Cлайд с цитатой