А ведь комната действительно трепетала, и это мигание, карусельное передвижение теней по стене, когда уносится огонь, или чудовищно движущий горбами теневой верблюд на потолке, когда няня борется с увалистой и валкой камышевой ширмой (растяжимость которой обратно пропорциональна её устойчивости), — все это самые ранние, самые близкие к подлиннику из всех воспоминаний.
— В шестом классе я чувствовала себя очень неловкой.
— Ты — неловкой?
— Да, у меня были крупные зубы и маленькие глазки. Я была выше всех остальных.
— Хотелось бы посмотреть на это. А я в шестом классе был никаким. Знаешь, есть умные, есть забавные, есть спортивные, а я... просто был Уилл.
Большинство моих воспоминаний из детства счастливые. Тёплые летние деньки, наполненные солнцем, любовью и убеждённостью в том, что даже самая страшная гроза в итоге пройдёт. И тогда она действительно проходила.
Эти знакомые с детства цветы, эти запечатленные в памяти птичьи голоса, это небо, то ясное, то облачное, эти поля и луга, благодаря прихотливым зеленым изгородям так непохожие друг на друга, — все это — родная речь нашего воображения, язык, полный сложных, неуловимых ассоциаций, которые оставило нам наше пролетевшее детство. Возможно, наши утомленные души не могли бы так наслаждаться бликами солнца на густой сочной траве и лишь смутно ощущали их прелесть, если бы не солнечный свет и трава тех далеких дней, которые все еще живут в нашей душе и претворяют это ощущение в любовь.
... он питался Пушкиным, вдыхал Пушкина, — у пушкинского читателя увеличиваются лёгкие в объёме.
Почему-то я всё видел перед собой — образ дрожал и шелковисто поблёскивал на влажной сетчатке — яркую девочку двенадцати лет, сидящую на пороге и камушками звонко попадающую в пустую жестянку.
Мы не знаем, когда мы умрем. И мы думаем, что жизнь — это неистощимый колодец, хотя все случается несколько раз. Очень малое число раз. Сколько раз вы можете вспомнить день из вашего детства? Тот самый день, который стал неотъемлемой частью вашего существования, без которого вы не можете представить себе свою жизнь? Наверное, четыре или пять раз, возможно, и того меньше. Сколько еще раз вы будете наблюдать полнолуние? Возможно, раз двадцать. И тем не менее, все это кажется бесконечным...
Воспоминания детства, беззаботного, слепо верящего детства теперь гуляют по Миралингесу невероятными существами: животными и птицами. Правда, из детских обид – а они есть у каждого – получились хромые единороги и грифоны с подбитыми крыльями.
Только дети и старики видят то, что не замечает большинство людей: состояние «взрослости» — потерянное время!... старческие морщины — это красивейшие письмена жизни, по которым дети учатся читать свои мечты.
Когда мы возвращаемся к зданию школы, где когда-то учились, нам всякий раз кажется, что здание стало другим, но это не здание — это мы меняемся, и каждая встреча со старой школой дает нам почувствовать, как далеко мы ушли, как много потеряли, какими другими мы были.
События самых ранних лет жизни редко оставляют в нашей душе столь заметный след, чтобы он сохранился в зрелые годы. Они превращаются обычно лишь в серую дымку, в неясное беспорядочное воспоминание — смутное скопище малых радостей и невообразимых страданий.
Cлайд с цитатой