Белее белых скал
На склонах каменной горы
Осенний этот вихрь!
Белее белых скал
На склонах каменной горы
Осенний этот вихрь!
и ветер вертит небо вспять
но осенью все листья серы
а тьма не добавляет веры
и настроения летать
Пожелтела стерня, урожай уже снят.
Стало слышно, как лес и ручей говорят.
Под осенней звездой
тишина и покой.
Верно, вышел господь, словно странник простой,
доглядеть, всяк ли в мире доволен и рад,
и великим и малым с любовью сказать:
«Посмотри, какова благодать!»
Ты стоишь нерушимо, сосна!
А сколько монахов отжило здесь,
Сколько вьюнков отцвело...
Снова я в мокром и грязном плаще тащусь через хляби чужих земель,
Снова мне в жизни немного надо — хлеба и добрый стакан коньяка.
Лютня меня обнимает за плечи, я последний спятивший менестрель,
И безумье мое идет впереди, и знамя несет в руках.
Осень...
И небо нынче цвета стали,
Деревья от листвы устали
И в эмиграции все птицы.
Восемь...
Все восемь дней в неделю слякоть
И небо продолжает плакать,
А мне весна ночами снится.
В город вернулись теплые дни. Они возвратились с удвоенной лаской, как возвращаются неверные жены. Целый день по небу шлялись легкомысленные, беспокойные облачка, а сухие, по осеннему поджарые листья густо лежали на земле молча, без шороха. Несколько дней город, казалось, находился в теплом и каком-то блаженном обмороке, он предавался осени, этой изменчивой лгунье, и не верил, не хотел верить в скорое наступление холодов...