Мы все боимся смерти. Проблема в том, чтобы найти то, за что стоит умереть.
— Ты убил других людей.
— Их судьбу решил выбор короля.
— Судьба тут не причем, ты убил их!
— Их смерть меня не радует.
— Что с тобой случилось? Почему ты стал таким?
— Однажды мне приходилось принимать решения, невозможные решения кому жить, а кому умирать, быть Богом для тех, кого я любил. Теперь вы тоже поймете каково это — иметь дар жизни и смерти. Впервые в жизни вы поймете, что ваши решения означают!
На самом деле, мы боимся не смерти. Мы боимся, что никто не заметит нашего отсутствия, что мы исчезнем, не оставив следа.
Это неправда, что Смерть стара и уродлива. На самом деле Смерть — вечно юная и прекрасная женщина во вдовьем одеянии, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. Лишь те, чья совесть нечиста, кто страшится перехода в иной мир, видят ее по-другому — чудовищным скелетом в черном балахоне, с косой, которой она перерезает нить жизни.
Презреть, что ты смертен — значит познать начало ужаса; познать же неизбежность смерти — значит положить конец ужасу.
Я не боюсь смерти. Серьезно. Совсем. Я ведь очень много думал об этом… Это как младенцы боятся ступить на зеленую траву, не понимая, что она из себя представляет. А где есть страх, там мы сразу создаем мифологию. И это всегда мифология ужаса. Но ведь никто не вернулся оттуда, чтобы унять этот священный ужас перед неизвестным – или наоборот, чтобы убедить, что бояться реально стоит. Так почему мы, приземленные сгорбленные к земле насекомые, так уверены, что после смерти нас ждет что-то ужасное?
Человек не должен бояться смерти, если в нём достаточно смелости для того, чтобы выносить все трудности и испытания жизни.
— Ты призываешь к мятежу?
— Разве сражаться с бесчестьем, что творится вокруг — это мятеж? Или давать отпор несправедливому вокруг? Быть может, мы с тобой не такие уж и разные... Мир изменится к лучшему, хотя мы это не увидим.
«Червяк. Ничтожество. Кретин» — такими словами называл меня наш «замечательный» сержант-инструктор летом 1941 года.
Ещё недавно вершиной моих страхов была плохая отметка в школе. Теперь же меня ждут японские пули и штыки.
Помню, как я спросил у вербовщика: «А что мне там нужно будет делать»? Клянусь богом, он посмотрел сквозь меня и сказал: «Делать?! Мы морпехи, сынок. Наше дело — смерть».
Потом был поезд и долгая дорога в Сан-Диего. Меня ждал учебный лагерь корпуса.
Cлайд с цитатой