Александр Дюма. Три мушкетёра

Другие цитаты по теме

... чем больше в сердце гордости, тем труднее бывает покорить его.

— Мой Бог? — сказала она. — Безумный фанатик! Мой Бог — это я и тот, кто поможет мне отомстить за себя!

— Печально все же, — вновь заговорил де Тревиль, — что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.

Вот уже третий раз я пишу вам о том, что люблю вас. Берегитесь, как бы в четвертый раз я не написала, что я вас ненавижу.

Когда меня оскорбляют, я не лишаюсь чувств — я мщу за себя, слышите?

На каких неуловимых и тончайших нитях висят подчас судьбы народа и жизнь множества людей!

— Раз мы рискуем быть убитыми, я хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего.

— Вот наши три отпускных свидетельства, присланные господином де Тревилем, и вот триста пистолей, данные неизвестно кем. Пойдем умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать!

Я умею быть храбрым, когда постараюсь, поверьте мне. Вся штука в том, чтобы постараться.

Не надо смешивать осторожность с трусостью, сударь. Осторожность — это добродетель.

Все при дворе имеют гордость, и все — фигуры в игре. Во многих играх сразу — одни игры связаны с убийством, другие — со страстью, — но лишь одна игра имеет значение в конечном счете, а все другие — лишь часть ее.