— А давайте его поймаем?
— Давайте!
— И все кончится!
— Не кончится!
— А давайте его поймаем?
— Давайте!
— И все кончится!
— Не кончится!
— Интересно, Ватсон, что Вы скажете об этой трости?
— Можно подумать, что у вас на затылке глаза…
— Дорогой друг, если бы вы читали мою монографию об органах осязания у сыщиков, Вы бы знали, что на кончиках ушей имеются такие тепловые точки, так что глаз на затылке у меня нет.
— Он видит Ваше отражение в кофейнике.
— Ваш завтрак, милорд!
— Что вы кричите всегда, Бэрримор, что кричите, что здесь, глухие, что ли, сидят? Боже мой...
— Как ты узнал о курении?
— Как всегда, улика была у тебя под носом, Джон. Ты видишь, но не замечаешь.
— О чем ты?
— О пепельнице.
— Зачем мне притворяться?
— Затем, что ты лжец, ты лжёшь всё время и всем.
— Я много чего вытворял, Джон, но я никогда не был симулянтом.
— Ты притворялся мёртвым два года!
— Ну... кроме этого!
— Как вы думаете, где был я?
— Также не двигались с места.
— Напротив, я был в Девоншире.
— Мысленно?
— Именно. Мое тело оставалось в этом кресле и, как я, к сожалению, вижу, истребило в мое отсутствие две больших кружки кофе и невероятное количество табаку.
— Вообще-то четверо лучших международных киллеров разместились на расстоянии плевка от вашей квартиры. Не хочешь со мной чем-нибудь поделиться?
— Я переезжаю?
— На кону жизни реальных людей, тебя это хоть как-то волнует?
— Волнение поможет их спасти?
— Нет.
— Тогда я и дальше буду избегать этой ошибки.
— Считай этот звонок... моей запиской. Люди ведь так поступают. Оставляют записку.
— Когда оставляют записку?
— Прощай, Джон.