Когда все остальные права попраны, право на восстание становится бесспорным.
Если будет беда, пусть она случится в мой день, чтобы ребенок мой жил в мире.
Когда все остальные права попраны, право на восстание становится бесспорным.
Абстрактно рассуждая, твердая власть так же хороша, как свобода; но мог бы я, находясь в здравом рассудке, десять лет назад поздравлять Францию с тем, что она удовлетворена своим правительством, не разобравшись, какова природа этого правительства или какими методами оно управляет? Должен ли я сегодня поздравлять эту страну с освобождением только потому, что абстрактно свобода может быть отнесена к благу для человечества? Должен ли я всерьез поздравлять безумца, который бежал из-под защиты сумасшедшего дома и благотворного мрака своей палаты только потому, что он вновь получил возможность пользоваться светом и свободой? Должен ли я поздравлять убийцу или разбойника с большой дороги, разбившего оковы тюрьмы, с обретением им своих естественных прав? Это походило бы на эпизод освобождения преступников, осужденных на галеры, героическим философом — Рыцарем Печального Образа.
Если чего-то хочется, значит, имеешь право. Если хочется что-нибудь сделать, имеешь право сделать.
Безопасность кого-то сегодня — это твоя завтрашняя безопасность на той же дороге. Сегодня ты проявишь солидарность, помогая убрать опасность с дороги других, а завтра тебе не придется тратить силы и время на собственную безопасность, идя теми же коридорами власти.
... Часто полагают, что восстают против правительства люди смелые. Одиночки. Прозорливцы. Но, увы, бунтовщик не более прозорлив, нежели тот, кто в праздничной драке рубит топором соседа: ... несправедливость ударила бедному человеку в голову, а завтра он проспится и явится в управу с повинной.
Я очень много вёл переговоры с европейцами, я привык ещё в девяностые годы, что если европеец говорит о законе, о ценностях, об идеях, о правах человека — нужно просто хвататься за карман и держать кошелёк прямо в процессе разговора, потому что это вопрос денег и ничего больше.
... Когда я показываю кому-нибудь животное, не наделенное привлекательной внешностью, мне неизменно задают вопрос: «А какая от него польза?» Таким образом, спрашивая «Какая от него польза?..», вы требуете, чтобы животное доказало свое право на жизнь, хотя сами еще не оправдали своего существования...
Как одна цветная женщина другой скажу, что я понимаю почему ты считаешь, что это не твоя битва. Но, сестра, я хочу тебя переубедить, видишь ли, у этих женщин есть нечто общее с нами — они граждане второго сорта. И мы обе знаем, каково это, да? Нам не дают реализовать себя, платят меньше положенного, принижают, велят помалкивать и не лезть не в свое дело. Эти женщины живут в той же клетке, что и ты. Не обманывай себя, если их клетка выглядит чуточку комфортнее — это все равно клетка. И, может быть, кто-нибудь из нас сможет из нее вырваться, если мы будем держаться вместе. Если люди второго сорта держаться вместе — мир меняется. И когда ты помогаешь этим женщинам, Дениз, ты помогаешь себе.