Если чего-то хочется, значит, имеешь право. Если хочется что-нибудь сделать, имеешь право сделать.
На улицах Лос-Анджелеса люди боятся слиться с толпой.
Если чего-то хочется, значит, имеешь право. Если хочется что-нибудь сделать, имеешь право сделать.
Иногда так бывает, что тебе чего-то очень хочется, но ты не можешь никому об этом сказать, потому что думаешь, что тебя будут ругать или, наоборот, будут над тобой смеяться. Ты держишь все в себе и молчишь, и от этого становишься еще более несчастным, потому что твое желание никак не сбывается. Мама говорила, что нужно всегда говорить правду, что бы ни случилось. А Алена говорит, что правда может ранить и причинить боль.
Заезжает Трент, рассказывает, как «парочка еврейских принцесс истеричек» якобы видели в Бель Эр каких то монстров; идет разговор об оборотнях. Кто то из принцессиных подружек будто бы исчез. Вчера вечером в Бель Эр шел розыск, ничего не нашли, за исключением – здесь Трент ухмыляется – трупа изуродованной собаки. Еврейские принцессы, которые, по словам Трента, «вообще без башки», поехали ночевать к подруге в Энчино. Трент говорит, что у еврейских принцесс, видимо перепивших диетколы, была своего рода аллергическая реакция. Может быть, соглашаюсь я; но история меня тревожит. После ухода Трента я пытаюсь позвонить Джулиану, но никто не отвечает, я пытаюсь понять, где бы он мог быть. Вешаю трубку, уверенный, что слышу, как кричат в соседнем доме, ниже по каньону, закрываю окно. Еще слышен собачий лай, «KROQ» играет старую песню Doors , на тринадцатом канале «Война миров», я переключаю на какую-то религиозную программу, где проповедник вопит: «Дайте Господу вас использовать. Господь хочет вас использовать. Расслабьтесь и позвольте Ему вас использовать, вас использовать. Расслабьтесь, – продолжает он свое песнопение. – Использовать вас, использовать». Я пью джин с подтаявшими кубиками льда и, кажется, слышу, как кто то ломится в дом. Дэниел по телефону говорит, что это, вероятно, мои сестры, пытающиеся достать что нибудь выпить; из теленовостей я узнаю, что вчера ночью на холмах четверо были забиты насмерть, и большую часть ночи не сплю, глядя в окно на задний двор и ожидая оборотней.
Проблема в том, что никто не может жить, совсем никак не выражая свои мысли, чувства и желания. Никто... Это невозможно...
Раз так сложилось, что для всех очевидно, что мы такие тупые и не можем освоить правила вождения, почему же мы на права сдаём наравне с мужчинами? В спорте же разные нормативы для мужчин и женщин. А на экзамене по вождению нам дают одинаковые вопросы. Нет специальных вопросов для женщин из серии: «Вы поворачиваете налево, поворотник в какую сторону вам надо включить?»