— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Разве мы не можем просто остаться здесь? В фильмах, когда ты посещаешь подобные места, ты можешь умереть. Например, как в фильмах «Техасская резня бензопилой», «Пятница 13-е». Ты не знал?
— Тогда просто оставайся здесь.
— Подожди меня! Если пойдёшь один, ты умрёшь!
— Так конец – это смерть?
— По крайней мере один из нас должен дожить до второго сезона.
Я ощущаю близость к создателю, только когда вижу страдание и боль, тогда и открывается подлинный облик мира.
Самое действительное утешение в каждом несчастии и во всяком страдании заключается в созерцании людей, которые ещё несчастнее, чем мы, — а это доступно всякому.
Может быть, Берен прав, и прав был Финрод: предпочесть память о мечте горечи бытия. Тень тени прекрасного — реальному страданию... Но разве сам государь Фелагунд поступил так, сменив блаженство Амана на дорогу во льдах и туманную надежду? Чего было больше в словах Финрода, сказанных старой женщине из Дома Беора — мудрости или собственной горькой тоски?
— Хороших новостей не бывает вообще. Ты когда-нибудь думал, о чем сообщает полная сумма информации мировых масс-медиа?
— Это не так просто сформулировать.
— На самом деле просто, — сказал Аполло. — Она сообщает о непостоянстве и страдании. Мир непостоянен — иначе ни в каких новостях не было бы нужды. А непостоянство и страдание — это практически одно и то же. Одно неизбежно ведет к другому. Даже когда страдание замаскировано под удовольствие от того, что сегодня плохо кому-то другому…
Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всём.
Самая главная проблема в жизни — это страдание, которое причиняешь, и самая изощрённая философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило.
— За что ты их наказываешь, Марвин?
За то, что они ведут себя не так, как мне хотелось бы. И ничему не учатся.
По общебуддийским представлениям есть три коренных яда, из которых возникают все страдания и заблуждения.
Неведение о своей природе.
Отвращение.
Привязанность.
Если верить ребятам, обладающим лишь поношенными халатами и гребаной уймой свободного времени, мы все отравлены. Это хорошая новость, полагаю. По крайней мере, не чувствуешь себя оторванным от человечества.
Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.