— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Разве мы не можем просто остаться здесь? В фильмах, когда ты посещаешь подобные места, ты можешь умереть. Например, как в фильмах «Техасская резня бензопилой», «Пятница 13-е». Ты не знал?
— Тогда просто оставайся здесь.
— Подожди меня! Если пойдёшь один, ты умрёшь!
— Так конец – это смерть?
— По крайней мере один из нас должен дожить до второго сезона.
— Что будет с нашими ребятами?
— С какими? С водолазами?
— С водолазами, пожарными, теми, что были в аппаратном зале. Как именно на них повлияет радиация?
— Некоторые из них были так сильно облучены, что радиация разрушит их клеточную структуру. Кожа покроется волдырями, покраснеет, а затем почернеет. Далее начнется скрытый период. Симптомы исчезнут, будет казаться, что пациент идет на поправку, что он уже здоров, но это не так. Обычно это длится один-два дня.
— Продолжайте.
— Тогда становится очевидным, что клетки повреждены, умирает спинной мозг, отмирает иммунная система, органы и мягкие ткани начинают разлагаться. Артерии и вены лопаются, становятся как сито, поэтому невозможно даже ввести морфий, а боль... невообразимая. А тогда через три дня или три недели смерть. Вот, что случится с теми ребятами.
— А как насчет нас?
— Ну, мы... нас облучает постоянно, но не так сильно, поэтому радиация не убьет клетки, но ее достаточно, чтобы повредить ДНК. Так что, со временем — рак. Или апластическая анемия. В любом случае — мы умрем.
— Тогда, в некотором роде, мы еще легко отделались.
Забавная мысль: у многих из тех, кто идёт мне навстречу, тоже душа в клочьях, а я не знаю, почему или как они страдают.
Своеобразное «заполнение» человеческой души страданием можно было бы сравнить с тем, что происходит, когда в какое-нибудь помещение попадает газообразное вещество. Как бы велико ни было это помещение, газ равномерно заполняет весь его объем. Так и страдание заполняет всю душу, овладевает всем сознанием, независимо от того, велико оно или мало.
Да, в сущности, не всё ли равно, чем всё это закончится? Единственное, что было важно для него, как и для всякого живого существа, — это избавиться от невыносимых мук.
– Не надо плакать. Жизнь продолжается.
– Нет, Барбара. Жизнь не продолжается. Жизнь заканчивается, а затем начинается заново. Все по новой. Радоваться, смеяться, есть, дышать, все заново.
Страдания никогда не кончаются, а кончаетесь вы. Потому что в конце не будет страдающего. Страдающий есть только потому, что он надеется, что страдания кончатся.
Фрейд и его последователи неустанно напоминают нам об одной истине: каждого из нас раздирают и тащат в разные стороны два противоположных желания — мы хотим смешаться с миром и исчезнуть и одновременно хотим удалиться в цитадель нашей самостоятельности и уникальности. Оба эти желания, если они чрезмерны, порождают несчастье. Нас пугает наше собственное ничтожество, и многие наши дела скрывают за собой прозрачную попытку отогнать от себя этот страх.