— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Разве мы не можем просто остаться здесь? В фильмах, когда ты посещаешь подобные места, ты можешь умереть. Например, как в фильмах «Техасская резня бензопилой», «Пятница 13-е». Ты не знал?
— Тогда просто оставайся здесь.
— Подожди меня! Если пойдёшь один, ты умрёшь!
— Так конец – это смерть?
— По крайней мере один из нас должен дожить до второго сезона.
Никому не дано знать, что происходит в промежутке, отделяющем тебя прежнего от тебя настоящего. Никому не составить карту той части ада, где живут тоска и одиночество. Нет таких карт и быть не может. Ты просто… возвращаешься с другой стороны.
Или не возвращаешься.
Говорят, что правда освобождает, но это, по-моему, эгоистичная чушь. Того, кто откровенничает, она, может, и освобождает, а тем, кто слушает, практически всегда приходится страдать.
Когда не любишь — страдаешь от этого и хочешь влюбиться, а когда влюбляешься, то страдаешь от того, что одной любви мало.
Когда я узрел перед собой цель... страдание больше не имело надо мной власти, и я мог его перетерпеть ради свой цели.
— В жизни будет много трагедий. Я знаю, что первая — всегда самая страшная, но надо готовиться жить, а не тренироваться страдать.
Человек не может переделать себя без страданий, ибо он является и мрамором, и скульптором.