— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Атмосфера, как в пятницу 13.
— Боже, ну почему ты всегда скатываешься с мелодрамы до ужастиков? И чем тебе вообще ужасы нравятся?
— Потому что они трагичны. По сравнению с ними, мои страдания — ничто.
— Разве мы не можем просто остаться здесь? В фильмах, когда ты посещаешь подобные места, ты можешь умереть. Например, как в фильмах «Техасская резня бензопилой», «Пятница 13-е». Ты не знал?
— Тогда просто оставайся здесь.
— Подожди меня! Если пойдёшь один, ты умрёшь!
— Так конец – это смерть?
— По крайней мере один из нас должен дожить до второго сезона.
Мало того, что он меня мучит, ему, видите ли, нужно ещё скорбеть о том, что я мучусь!
У врат обители святой
Стоял просящий подаянья
Бедняк иссохший, чуть живой
От глада, жажды и страданья.
Куска лишь хлеба он просил,
И взор являл живую муку,
И кто-то камень положил
В его протянутую руку.
Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою;
Так чувства лучшие мои
Обмануты навек тобою!
Где нам чужие вериги поднять,
Если и личные наши страдания
Нам не дают ни идти, ни дышать.
По большому счёту, каждый из нас должен был бы понимать сам, что жизнь все равно придется прожить со страдающим сердцем, и утешение — целостное, полное, чистое — ожидает человека, но — в жизни будущего века. Мы вроде бы понимаем это... и не понимаем одновременно.
Любовь — это не то, что можно выразить словами, даже без слов любовь остается любовью. Любовь — это жертва, это страдания. Любить не значит только получать любовь — это значит жертвовать своей любовью, жертвовать ради счастья других.
Через несколько часов погаснут звезды, и над нами вспыхнет огненный шар. И опять, как жуки на булавках, будем подыхать...