Я трогал эту королеву в нищете,
И мою бедность перестали замечать.
Я трогал эту королеву в нищете,
И мою бедность перестали замечать.
И покуда ветрами буйными судно на камни по морю несло, –
Память о доме латала борты и заменяла весло...
Только не окажись как те, что налюбятся и бегут.
Без тебя по утру постель, как стихи без букв,
Без тебя я рассыплюсь по простыни — пыль, стекло,
Как покинутый остров, пустые стихи без слов.
Не красней — вечер, тихо, все звуки летят на запад,
Я во сне уже видела эти рисунки, твои глаза.
Мне с тобою все мало рома, времени, сигарет,
Мы — герои Ремарка, у номера нет дверей.
Я боялся искать этому объяснения, дабы не обнаружить
За иллюзией дружбы что-то больше, чем просто влечение.
Пускай все плывет по течению.
Мы вроде совсем не чужие друг другу, мы ближе,
Ведь даже то, о чем ты молчала, поверь мне, я слышал.
Если б я был дурачком,
Я бы бегал за ней по полям
И размахивал рваным сачком.
Если б я был подлецом -
Посадил бы её под замок,
Погубил бы, и дело с концом.
Но опять разрывается сердце моё,
Стоит лишь мне услышать дыханье её...
Скажи мне,
Чем виновата любовь? Чем?
Усталость забыта,
Колышется чад,
И снова копыта,
Как сердце, стучат.
И нет нам покоя,
Гори, но живи!
Погоня, погоня,
Погоня, погоня
В горячей крови!
Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.
Какая смертная не будет рада
Отдать тебе нетронутую новь?
Или бессмертия тебе не надо, -
Так велика к себе твоя любовь?
Для материнских глаз ты — отраженье
Давно промчавшихся апрельских дней.
И ты найдешь под старость утешенье
В таких же окнах юности твоей.
Но, ограничив жизнь своей судьбою,
Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.
Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.
Луна исчезает,
тонет вдали,
её сломанное яйцо
льет в море свой яичный белок.
Полночь придет,
и со стоном волны,
ты тоскуешь, дрожащая и одинокая,
вместе с моей душой и морем.