Мы забывали о наличии креста, но вспоминали, когда падали с моста.
Сомневаться в Боге — значит верить в него.
Мы забывали о наличии креста, но вспоминали, когда падали с моста.
Если время от времени нас соблазняет вера, то лишь потому, что она предлагает иной вид смирения: все же лучше оказаться в зависимости от Бога, нежели от человекообразного существа.
Фигуры не имеют никакого
Значения вне шахматного поля
И игроков. А вдруг и наша воля
Есть только тайный инструмент Другого?
Его нельзя постигнуть. Вера в Бога
Здесь не поможет. Существует мера,
Которую не преступает вера.
Для меня истинная вера в Господа — это ответ на вопрос: «Готова ли я к тому, что мой сын отдаст жизнь во искупление греха просто человека?..»
Я ищу этот ответ. Я иду к нему.
Сегодня я знаю точно одно — я готова быть рядом с сыном всегда и хочу радоваться тому, что он есть. Он родился! И дал мне счастье быть просто мамой.
— Отвечая на твой вопрос: да, я верю в Иисуса. Да, я верю в Бога. Но люблю ли я их? Нет.
— Просто сколько мы тебя помним, ты всегда был пастором. А потом, в один прекрасный день, ты просыпаешься и говоришь: «Да пошёл он на ***!»
— Я не говорил «Да пошёл он на ***».
Рыбы не подозревают, что на свете существует вода, поскольку не мыслят своей жизни вне воды. Им просто не с чем сравнивать. И лишь пойманные сетью и вытащенные на берег, осознают, что вода все же была. И вот они корчатся, бьют хвостом, пытаясь вернуться в воду Человек часто не знает, что есть Бог, потому что всегда существовал в Боге. И лишь теряя Бога, он мучительно ощущает, что что-то не так, и начинает Его искать.
Ja, selv guder må dø, når alteret synker i støv og de som tror på dem er døde.
Да, даже боги умирают, когда алтарь погружается в пыль, и те, кто верит в них, мертвы.
Остаются четыре фундаментальных возражения против религиозной веры. Во-первых, она представляет в ложном свете происхождение человека и вселенной. Во-вторых, из-за этого исходного заблуждения она умудряется скрещивать верх раболепия с верхом нарциссизма. В-третьих, она одновременно является результатом и причиной опасного подавления сексуальности. И, наконец, в ее основе лежит элементарное стремление выдать желаемое за действительное.