А, это дизайн такой. Живенько так... в смысле, мертвенько...
Женитесь быстрее. А то, вон — товарищ на пределе возможного.
А, это дизайн такой. Живенько так... в смысле, мертвенько...
— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?
— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.
— Я не хотел этого делать, но я возвращаю Вам Ваш карандашик. Карандашик, который Вы дали мне на мой третий день работы. Вы вручили мне его как маленький желтый жезл, как будто говоря: «Джей Ди, ты — молодой я. Ты, Джей Ди, мой ученик. Ты мне как сын, Джей Ди».
— Какой карандашик?
— Слушай, я тут заметил, что Леонарда частенько подкалывают по поводу его отношения с Пенни.
— Да. И если вы хотите поучаствовать, то все строится на том, что их любовь маловероятна и обречена.
— Генри, познакомься, это Дэвид и Мэри Маргарет.
— Вы помогаете маме с расследованием? [шепотом:] Или они сбежали из под залога?
— Нет. Это... Мы знакомы сто лет.
— А где познакомились?
— В Фениксе.
— Здесь.
— Да, в Фениксе. Теперь — мы здесь.
— Я думал, ты жила в Фениксе только в то время? [имеет в виду тюрьму в штате Феникс]
— Да, мы сидели вместе.
— Правда? А вы-то за что?
— Бандитизм. Всякий может оступиться. И главное, вовремя свернуть с кривой дорожки.
— Привет. Как оно?
— Заканчиваю очередной день в раю.
— Слушай, насчет того, что было на днях. Просто хотела извиниться. Не нужно было рыться в твоей сумке или прокалывать твою ногу.
— Да не парься. Но давай будем держаться друг от друга подальше. Врач сказал, что она заживет быстрее, если у меня в жизни будет поменьше безумия. [уходит]
— Безумия? Я не безумна. Да, я сама с собой разговариваю — это признак гения.