Тяжел мой грех, ещё тяжелее страх;
У страха для борьбы не станет силы;
Трусливо он сойдёт со мной в могилу.
Тяжел мой грех, ещё тяжелее страх;
У страха для борьбы не станет силы;
Трусливо он сойдёт со мной в могилу.
Моей больной душе, где грех живёт,
Всё кажется предвестьем злых невзгод;
Всего страшится тайная вина
И этим страхом изобличена.
Давно я не знаком со вкусом страха,
А ведь бывало чувства леденил
Мне крик в ночи, и при рассказе страшном
Вставали волосы и у меня.
Но ужасами я уж так пресыщен,
Что о злодействе думать приучился
Без содроганья.
Назвать бы можно ярость боязнью страха.
В этом состоянье способен голубь заклевать орла.
У полководца нашего отвага растет за счет ума.
А если храбрость без разума, тогда бессилен меч...
В мятеже нет страха Божия. А королевские советники любят страх Божий и не любят мятежей.
Бедняк последний,
Низверженный, униженный судьбой,
Живет надеждой, недоступен страху:
Судьбы изменчивость страшна счастливым,
Несчастному ж — нимало.
Людьми владеет страх.
Сейчас ты с кем бы ни заговорил, -
Глядят угрюмо и полны боязни.
Как! Вы дрожите? Страх вас обуял?
Увы! Не порицаю вас: вы — люди,
Слепит глаза людей вид сатаны.
Когда бы страх чего-то после смерти -
Безвестный край, откуда нет возврата
Земным скитальцам, — волю не смущал,
Внушая нам терпеть невзгоды наши
И не спешить к другим, от нас сокрытым?
Так трусами нас делает раздумье,
И так решимости природный цвет
Хиреет под налетом мысли бледным,
И начинанья, взнесшиеся мощно,
Сворачивая в сторону свой ход,
Теряют имя действия.