— Нам нужно говорить и смеяться.
— Мы женаты, зачем смеяться?
— Слушай, а чего мы вдвоем сидим, звякни Дэйви Джонсу, может, подъедет.
— Я бы рад, но он не сможет. Ты что, совсем не в курсе? Десять лет капитан Дэйви Джонс обязан трудиться в поте лица и только после, на один день сможет он ступить на территорию пивбара и встретиться с друзьями.
— Так я и думал. Его прокляли и обрекли на вечные страдания, да?
— Все гораздо хуже. Женился и завел детей.
— Детей нет?
— Так а…
— Часики-то тикают. Ещё год-два и...
— И?
— Рыдать в подушку от одиночества и пустоты.
— А замужние домохозяйки с детьми не рыдают разве? Ровно от этого же.
Иногда ты влюбляешься в свое дополнение. В качества, которых у тебя нет.
Иногда ты влюбляешься в свою копию.
Второе очень опасно.
Вдруг твой избранник ставит в душе бутылку с шампунем не туда, куда ты привык.
Что поделаешь, богатых никто не любит, пусть даже они и плачут. Но плачут тайно, а смеются в открытую, смеются весело, сыто, пьяно.
Яркое солнце, голубое небо, весенний лес, белые березы, она убегает, он догоняет... И у некоторых все это для того, чтобы потом сравнивать ее борщи с мамиными.
Чувство юмора не сочетается с сексом. Секс — дело жутко серьезное, и вот в каком смысле: совершая половой акт, вы действуете как бы от лица Господа. Бог, по моему твердому убеждению, очень серьезно относится к Своему творению. Нигде в Священном Писании нет ни намёка на Его чувство юмора. И когда Бог делегирует человеку полномочия сделать Его дело, человек тоже теряет чувство юмора. Вы не смеетесь и даже не улыбаетесь, когда пробуждается ваше эротическое чувство. Попробуйте подумать о сексе как о чем-то смешном — и у вас даже не возникнет эрекция. Сексуальность и эротизм с сопутствующими элементами непристойности, брутальности и порнографии просто-напросто исключают и устраняют смех. Секс и смех несовместимы — по крайней мере были несовместимы, пока не появился такой человек, как Генри Миллер!
Cлайд с цитатой