Like a gift from the heavens, it was easy to tell,
It was love from above, like it saved me from hell,
She had fire in her soul it was easy to see,
And the devil himself could be pulled out of me.
There were drums in the air as she started to dance,
Every soul in the room keeping time with there hands,
And we sang...
Разве Ницше не говорил, что он не поверил бы в бога, который не может танцевать? Я тоже.
Рвешь кусками, стираешь в пыль.
Душу, чувства свои наружу
Только в глазах твоих свет остыл.
Ничто и никто тебе больше не нужен.
Ступни, сердце, колени в кровь.
Губы дрожат на ветру опухшие.
Чтоб завести и сберечь любовь
Людям вокруг понимание нужно.
Чтоб не хранить сундучок из зол.
Не выдирать корень тьмы у доверия.
Не стоит бросать в человека слов.
Не нужно кремировать чьё-то терпение.
На диком, больном, похотливом дне
Не стоит искать для себя утешения.
Или за шею держа в вине
Топиться во имя души исцеления.
Не стоит бояться прощать и ценить.
Не стоит и вены кромсать без наркоза.
Чтоб быть любимым — учитесь любить.
Любовь — это дар. Любовь не угроза.
Их тела едва соприкасались, ладони скрепились замков, а сердца связались тонкой, невидимой нитью, что держала крепче тугой веревки. Тень падала на окна, казалось, будто они танцевали на стекле.
Пока Крис мечтала о чайках, соленой воде и дурно пахнущих мужчинах, Вика всем сердцем прониклась в жанр «приватного танца». Она просматривала видео уроки, повторяла незамысловатые движения, и постепенно начала восхищаться своим страстным телом, каким наградила ее мать Природа. Когда Кристинка не могла прийти к ней в гости, а отец задерживался на работе, она включала эротическую музыку, запирала дверь, раскрывала шторы, чтобы какой-нибудь сосед из дома напротив мог наблюдать за ней (публика все же нужно), начинала движения бедрами, плечиками. Движения с легкими элементами мягкого стриптиза и практически – самоудовлетворение от рук, которые даны ей с рождения. Она удивлялась, что собственные руки на такое способны.
Я не пытаюсь танцевать лучше, чем кто-либо другой. Я пытаюсь танцевать только лучше самого себя.
В вечернем небе костры дымятся,
Чернеют трубы электростанций.
Пьяные дети идут на танцы.
Понимаешь, каково это — осознавать каждую звезду, каждую былинку? Да. Ты понимаешь. Ты говоришь «снова открыть глаза» и открываешь их на мгновение. Наши глаза открыты вечность. Мы не знаем ни сна, ни отдыха, только бесконечное… бесконечное познание, бесконечное восприятие. Всего. Всегда. Как мы завидуем вам, как завидуем! Как счастливы люди, способные оградить свой разум от бесконечной холодной бездны космоса! Вы владеете тем, что зовете… скукой? Это редчайший талант во вселенной! Мы слышали песню, в ней поется «Гори, гори моя звезда…» Какое могущество! Какое дивное могущество! Взять биллион триллионов тонн пылающей материи, огонь невообразимой силы, и превратить его в песню! Вы созидаете маленькие мирки, маленькие истории, возводите раковины вокруг своего разума, ограждающие вас от бесконечности и позволяющие вам просыпаться по утрам без криков!
Танец — это твой пульс, биение твоего сердца, твое дыхание. Это ритм твоей жизни. Это выражение во времени и движении, в счастье, радости, грусти и зависти.
Cлайд с цитатой