Печального меня
Сильнее грустью напои,
Кукушки дальний зов!
Печального меня
Сильнее грустью напои,
Кукушки дальний зов!
Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали.
Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.
Да что мне грусть... Да что печаль, когда такая осень.
Ложатся листья под ногами, укутанные золотом да шелками.
Морозец легкими руками рисует в лужах сказочные узоры.
И я, бежав по этим лужам, ловил непонимание и чудные взоры.
— Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий...— Её голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
«Может быть,— подумал я, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда...»
Печаль — особое чувство, мы беспомощны при встрече с ней. Она напоминает окно, открывающееся само по себе.
Гляжу на луну,
И смутных тысяча тысяч
В душе печалей.
Пусть не ко мне одному
Осень явилась, и всё же...