Ценности сиюминутные не заслуживают того, чтобы ради них устраивать мистерию.
Были вне закона, стали вне игры.
Гасят свет и дан запрет играм детворы.
Нам ломают руки, выгоняют вон.
Сводят на нет весь белый свет — это ли есть закон?
Ценности сиюминутные не заслуживают того, чтобы ради них устраивать мистерию.
Были вне закона, стали вне игры.
Гасят свет и дан запрет играм детворы.
Нам ломают руки, выгоняют вон.
Сводят на нет весь белый свет — это ли есть закон?
Со многими можно с удовольствием играть, но тебе, Инглор, можно с удовольствием проигрывать.
Иногда то, что за что мы держимся, и близко не так важно, как то, с чем мы расстаемся.
Неужели жизнь — это не более чем игра на выживание в душном зале, где ты мечешься в четырех стенах, без конца передвигая деревянные плахи?
Ему припомнились известные слова одного безумного философа о переоценке ценностей. И в самом деле: в эту минуту ему гораздо важнее было перегнать Малыша, чем найти целое состояние. Он пришёл к заключению, что в игре самое важное — игра, а не выигрыш. Все силы его души, его ума, его мускулов были направлены только на то, чтобы победить этого человека, который за всю свою жизнь не прочёл ни единой книги и не мог бы отличить визга шарманки от оперной арии.
А все в итоге просто, дурак это не диагноз, это сторонняя оценка, напрямую связанная с личным списком ценностей, который есть у каждого человека. Дураки начинаются там, где заканчиваются взаимопонимание и попытки посмотреть на мир чужими глазами, принять людей такими, какие они есть. А решать чьи ценности самые правильные — последнее дело. У каждого свой мир, они не похожи друг на друга и это уже само по себе правильно.
— Но ты не боишься риска. Несмотря ни на что.
— Я могу проиграть слишком многое, но могу и выиграть. Жизнь — это те же шахматы. Здесь есть одно отличие. Я не боюсь рисковать собой, но не хочу рисковать другими.