Товарищи комсомольцы, суки, ну лучше убейте меня, я же выродок! Ой, ***ь, перепутал, ублюдок!
0.00
Когда случается бунт, люди перестают быть людьми и превращаются в жаждущую крови толпу.
Александр Горчилин, ГШ — Psycho Killer
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойВыдавливая из себя Человека советского — вы рискуете выдавить из себя Человека вообще!
Как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый оперативник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым, и прощался бы со своей семьёй? Если бы во времена массовых посадок, например в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса при каждом хлопке парадной двери и шагах на лестнице, — а поняли бы, что терять им уже дальше нечего, и в своих передних бодро бы делали засады по несколько человек с топорами, молотками, кочергами, с чем придётся? Ведь заранее известно, что эти ночные картузы не с добрыми намерениями идут, — так не ошибёшься, хрястнув по душегубу. Или тот воронок с одиноким шофером, оставшийся на улице, — угнать его либо скаты проколоть. Органы быстро бы недосчитались сотрудников и подвижного состава, и, несмотря на всю жажду Сталина, — остановилась бы проклятая машина! Если бы… если бы… Мы просто заслужили все дальнейшее.
Насколько я себе представляю, Че Гевара — что-то вроде Шамиля Басаева, различается только идеология, которая их вдохновила. Я человек абсолютно мирный, и романтик с автоматом — не самый симпатичный мне символ. Мне могут нравиться романтические порывы, но когда их реализацией становится стрельба по людям, это не вызывает ничего, кроме тоски и ужаса. Другое дело, что даже Че Гевара и символизируемый им бунт стали со временем коммерческим клише — как-то на рейсе британских авиалиний я видел в каталоге Duty Free швейцарские часы «Swatch» с портретом Че Гевары. Мир делает деньги на прямом бунте против себя. Мне кажется, что если бы Че Геваре показали эти часы перед его последней экспедицией в Боливию, он махнул бы на всё рукой и стал бы разводить тюльпаны.
Вот почему рухнул Советский Союз, потому что из-за карьерных устремлений многие вступали в партию, носили партийный билет, а по своей сути были, конечно, не коммунисты.
Человек умирает от опухоли — как же может жить страна, проращённая лагерями и ссылками?
— Э-э-э, с чего это ты вдруг в философию ударился? — удивился Петров. — Нам думать нельзя, Игорь. Мы — машины, а ей думать вредно. Нас чему учили? Выполнению приказа любым способом и умению выжить ради выполнения этого приказа!
— А если командуют умереть?
— Значит, умрем. Что тебе не нравится? Меня, например, все устраивает.
В самом деле, разве это не прелестно, когда есть возможность соединить в одном действии послушание и бунт?
В конце я хочу вам кое-что сказать, дорогие мои зрители. Мы что-то так долго ищем союзников, что-то так сильно переживаем, мы мыслим категориями Советского Союза. А время изменилось. Эпоха изменилась. Мы пытаемся удержать те страны, которые в Беловежской пуще от нас уже побежали. И мы почему-то вдруг решили, что давайте сейчас сделаем усилие, и все к нам вернутся. Нет. Другое время. И надо его переосмыслить.