Ах, как много на свете кошек,
Нам с тобой их не счесть никогда.
Сердцу снится душистый горошек,
И звенит голубая звезда.
Наяву ли, в бреду иль спросонок,
Только помню с далекого дня —
На лежанке мурлыкал котенок,
Безразлично смотря на меня.
Я еще тогда был ребенок,
Но под бабкину песню вскок
Он бросался, как юный тигренок,
На оброненный ею клубок.
Все прошло. Потерял я бабку,
А еще через несколько лет
Из кота того сделали шапку,
А ее износил наш дед.
— Я, как никто другой, понимаю, как с тобой бывает сложно. Поэтому то, что он упорно пытается вытащить тебя из твоего темного угла к нормальной жизни, вызывает у меня уважение, — выдал Хран.
— Вот все вроде хорошо в этой фразе, но звучит обидно. — Я поморщилась. — Сим мы объявляем вам, что глубоко оскорблены вашим недостойным намеком, и удаляемся ожидать нашего спутника в другую комнату, дабы не видеть вашей подлой предательской морды, — пафосно произнесла я и, присев в реверансе, величественно удалилась в гостиную. В спину мне донеслось хихиканье кота.
— Донна, я был отцом и раньше. Я потерял их давным-давно. Вместе со всем остальным...
— Прости, я не знала. Почему ты мне не рассказывал? Ты всё время говоришь, но ничего не рассказываешь...
— Знаю. Просто я... когда смотрю на неё, я вижу их – пустоту, которую они оставили после себя, ту боль, которую она потом заполнила. Я просто не знаю, смогу ли выносить это каждый день...
— Всё не останется так. Она тебе поможет. Мы поможем.
— Но когда они умерли, та часть меня умерла вместе с ними. И она никогда не вернется. Не сейчас.
— Я скажу тебе кое-что, Доктор. Что-то, чего я тебе раньше никогда не говорила. Я думаю. ты ошибаешься.
Так вот чего не хватает в моей работе! В глазах! Тьмы, которая, я знаю, проскальзывает иногда. Но ее просто не могло быть на прошлогоднем портрете, его сняли еще до того, как убили отца... еще до того, как на меня стала наваливаться настоящая чернота, когда я узнала, что отец меня обокрал.
Не думаю, что кому-то было бы интересно увидеть ее в картине? Мою потерю и мою злость... они отвратительны. Разве нет? Это та часть меня, которую надо не только скрывать, от нее надо избавиться.
Мама говорила, что если ты что-то теряешь, нужно крепко зажмуриться и вспомнить, где ты это видела в последний раз. И тогда оно обязательно найдется.
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка,
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка,
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет.
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет».
Позабуду я мрачные силы,
Что терзали меня, губя.
Облик ласковый! Облик милый!
Лишь одну не забуду тебя.
Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.
Расскажу, как текла былая
Наша жизнь, что былой не была...
Голова ль ты моя удалая,
До чего ж ты меня довела?
— Рэтчет, ты живой?! Датчик показывает, что ты сейчас в секторе Заркофф...
— Они погибли, Тал. Кронк и Зефер погибли.
— ... Как?
— Мне очень жаль. Но мы с Кланком не позволим им больше причинять никому зло...
— Послушай меня. Возвращайтесь в Меридиан-Сити...
— Тал...
— Пойми: ты и Кланк, вы — всё, что у меня осталось.
— Я должен это сделать. Я с тобой свяжусь.
Cлайд с цитатой