Александр Волков. Урфин Джюс и его деревянные солдаты

Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану:

— Повторите, господин главный государственный распорядитель!

Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал:

— Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную...

— Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок!

Тот, заикаясь, проговорил:

— Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

0.00

Другие цитаты по теме

Моя администрация никогда не станет извинятся за то, что Соединённые штаты отстаивают свои интересы.

[Король Георг]

Вы говорите,

Что цена моей любви – не та цена, которую вы готовы заплатить.

Вы плачете

Над чаем, который выбрасываете в море,

Едва завидев мое приближение.

Почему вы так грустны?

Помните, мы заключили договор, когда вы ушли?

Теперь же вы сводите меня с ума.

Помните, несмотря на разлуку, я полностью ваш.

Вы вернетесь,

Скоро вы поймете,

Вы вспомните, что принадлежите мне.

Вы вернетесь,

Время покажет,

Вы вспомните, что я служил вам верой и правдой.

Океаны поднимались,

Империи рушились –

Мы встречались друг с другом, несмотря на все это.

И в решающий момент

Я отправлю полностью вооруженную армию,

Чтобы напомнить вам о моей любви!

[King George]

You say

The price of my love’s not a price that you’re willing to pay

You cry

In your tea which you hurl in the sea

When you see me go by

Why so sad?

Remember we made an arrangement when you went away

Now you’re making me mad

Remember, despite our estrangement, I’m your man.

You’ll be back

Soon you’ll see

You’ll remember you belong to me

You’ll be back

Time will tell

You’ll remember that I served you well

Oceans rise

Empires fall

We have seen each other through it all

And when push сomes to shove

I will send a fully armed battalion

To remind you of my love!

Льстец — человек, говорящий начальнику то, что думает о себе.

Антипатр хотел, чтобы он [Фокион] сделал что-то несправедливое; Фокион ответил: «Нельзя, Антипатр, иметь в Фокионе сразу и друга и льстеца».

Но как же поступить? Скажи, Ле-Бре, мне — как?

Быть может, стать льстецом то вкрадчивым, то грубым,

Ища опоры той, которой не ищу?

И, если выглядит иной вельможа дубом,

Мне уподобиться плющу?

На животе ползти и опускать глаза,

Предпочитая фокусы искусству?

Одной рукой ласкать козла,

Другой выращивать капусту?

Министрам посвящать стихи?

И, легкой рифмою балуясь,

Мне тратить свой талант и ум на пустяки?

Благодарю. Благодарю вас!

Улыбкой до ушей растягивая рот,

Плыть по течению заученных острот

В салонах бывших шлюх, отдавших дань годам

И в силу этого уже не шлюх, а дам?

Благодарю! Почтительно и немо

Там кланяться, где их нога скользит?

И, из визита делая поэму,

Поэму наспех делать, как визит?

Отдать и ум, и честь, и юность...

Все лучшее, что есть у наших лучших лет,

Чтобы вкушать покой? Благодарю вас — нет!

Благодарю. Благодарю вас!

Кто прав? Кто не дожил до первой седины

Или седеющий от первых унижений?

Кто прав, Ле-Бре? Кем лучше сведены

Концы побед с концами поражений?

Пускай мечтатель я! Мне во сто крат милей

Всех этих подлых благ — мои пустые бредни.

Мой голос одинок, но даже в час последний

Служить он будет мне и совести моей!

— Тебе было мало поработить свою планету, Синестро?

— Правительство Единой Земли похоже на моё на Коругаре. Наш союз был бы логичен, поэтому я пока терплю людей. Даже таких, как Хэл Джордан.

— Мой двойник встал на твою сторону?

— Как и все, кто хотел жить.

Дело в том, что функционер, делающий быструю карьеру в тоталитарной организации (армия, полиция, ОМОН, ФСИН, коммунистическая партия, Единая Россия), почти всегда является трусом, посредственностью и конформистом. Всех остальных система отвергает или перемалывает. Человек начинает делать карьеру, поддакивает начальнику, носит за ним портфель, смеется его анекдотам, делает комплименты его жене. Умный и способный человек опасен начальнику, так как может его подсидеть и занять его место. Умные нам не надобны. Надобны верные.

Прошедшая инаугурация Путина ещё сильнее возбудила самую передовую часть этого режима: лжецов и пропагандистов, работающих в продажных СМИ. Они с таким усердием облизывают своего повелителя, что брызги слюней летят в каждого, кто рискнет включить телевизор или открыть сайт прокремлёвского СМИ.

Лесть — смазка на шестеренках мира.