День сер, а вечер – просто полный мрак…
И под ногами месиво и лужи.
Как будто Город скинул чёрный фрак,
Залез в постель – лежит, совсем простужен,
И носом хлюпает, и пьёт горячий чай,
Пытается под одеялом греться.
Ему вдруг грустно станет невзначай,
Задёргает вдруг каменное сердце.
Брось эти глупости, и это переживём!
Расточительство – тратить себя на кого попало,
Я укрываюсь грёз своих покрывалом,
И наконец-то иду гулять под дождём.
— Он не идеален, Андрюша, — сказала она. – Может, поэтому его так все любят? Тебе тоже стоило бы отвлечься от работы. И от меня. Давно пора. Натвори что-нибудь. Съезди в отпуск. Отправляйся в путешествие. Ты сидишь в серверной и работаешь с утра и до вечера. Вечером ты приходишь домой и даже не замечаешь, что мы не очень-то подходим друг другу.
— Мы подходим друг другу, София! Когда же и ты наконец это поймешь! Я жду этого столько лет!
— Ты ведь сам советовал мне не проводить всю жизнь в ожидании.
Не хочу ни о чём писать.
Надоели слова, слова…
Так устала полвека ждать,
пока жизнь мне отдаст тебя.
Ухожу в молчаливый путь.
Буду слушать, смотреть, дышать.
Если мне тебя не вернуть,
то, выходит, нет смысла звать.
Блуждая средь высоких целей,
В попытке переспорить жизнь,
Мы, словно белки в карусели,
Бежим и видим миражи...
А жизнь проста. Она уходит,
Сквозь пальцы тихо, как песок...
А у судьбы меж тем выходит
На спицах шерстяной носок.
Дождь делает контуры размытыми. Нет больше четких теней и границ между пешеходами и их отражениями в лужах.
Все мы уйдём: и ты, мой друг, и я,
И смоет время наши города,
И вновь вздохнет и повернёт планета,
Цивилизации стряхнув, как будто цепи.
Всё, что любили мы, уйдёт в песок,
Утихнет эхо наших голосов,
И только Сфинкс, по-прежнему безмолвный,
Останется стеречь свои секреты.
По-прежнему садиться будет солнце
За острые вершины пирамид,
По-прежнему на небе будут звёзды,
И солнце блеск и славу сохранит,
Таким же будет океан бездонным...
Но в этом мире нас уже не будет.
И в новый круг история умчится.
Другие сказки сложат снова люди,
Вновь зиму назовут зимой, а лето летом.
Вновь будут воевать, любить, учиться,
И снова вырастут повсюду города...
А мы уйдем, неведомо куда.
Спустя много лет я открою блокнот с исчерканными страницами,
и из него рекой прольётся всё то, что я чувствовала к тебе.
Здесь живут мои не улетевшие на волю нежные птицы –
всё то, что не было принято, не было угодно судьбе.
Спустя много лет уже не надо будет смиренно казаться
просто другом. Бессмысленно станет увиливать, прятать чувство спешить.
А любить – это по-прежнему будет значить касаться
пальцами – тела, строками – родной, вдохновлённой души.
Ну, а пока блокноты в столе, а у нас в перспективе – годы.
Много напишется. Много ещё наколдуется нежных птиц.
И наблюдает за нами, пока несбывшимися, с небосвода
Бог и огромный круг любимых и любящих лиц.
Как бы мы ни старались, но
в этот факт привыкаем верить:
нет у путников ни-че-го,
кроме, разве, души и тела.
Копим деньги, людей, дома,
ощущения, память, цели…
Только всё предстоит отдать –
в каждом счастье своя потеря.
Всё, что силимся удержать,
ускользает и канет в Лету.
И от жизни не убежать –
Век короткий у человека.
Хоть бы дождь пошёл. Говорят, на горе Ниса нимфы плачут в облака, но... видно, им недостаточно грустно?
Я, знаешь, устала быть тобой не любимой.
Устала думать, что я вообще любви не достойна.
Устала плакать, ждать, что придёшь, обнимешь.
Любви не хочешь? Забудь! И живи спокойно.
Cлайд с цитатой