Тот, кто хранит в сердце своем злопамятство и умирает во гневе, сам разлучает себя с богом, предавая душу свою и тело дьяволу.
— Это и есть конец?
— Не знаю. Ведь это не НАШ конец.
— Другие возвращаются?
— Да, но они жалеют об этом.
Тот, кто хранит в сердце своем злопамятство и умирает во гневе, сам разлучает себя с богом, предавая душу свою и тело дьяволу.
— Это и есть конец?
— Не знаю. Ведь это не НАШ конец.
— Другие возвращаются?
— Да, но они жалеют об этом.
Счастье становилось интенсивнее, когда сталкивалось со смертью. Если бы не было смерти, счастье, по мнению поэтов и писателей той эпохи, не имело бы права на существование.
Умереть — это всё равно, что уйти с вечеринки, а потому не стоит горевать, если свалить придется пораньше.
Смерть — часть жизни. Если уж быть цельной личностью, следует настроиться на это раз и навсегда. И если понять факт собственной смерти трудно, то принять его по крайней мере возможно.
Мгновенья жизни коротки…
В них смерть и радость воскрешенья.
Как мимолётны наши дни!
В толкучке дел найдём забвенье?
Что ж нас порою так бодрит?
Не сон ли крепкий с пробужденьем?
Усталость только день несёт,
Обиды всуе, огорченья.
Всё это мы вкусим с тобой,
И потихоньку жизнь теряем...
И только звёздною порой
Мы бездну дней приобретаем.
And I find it kind of funny
I find it kind of sad
The dreams in which I’m dying
Are the best I’ve ever had.
…Гнев может изменить вас, превратить вас, сделать из вас, вылепить из вас кого-то другого. И тогда единственной видимой стороной этого гнева будет тот человек, которым вы стали, но есть надежда, что этот человек однажды утром проснется и поймет, что он может продолжить свой жизненный путь.
Я никого не боюсь. Человек вообще живет недолго. Обычно не больше восьмидесяти лет. Тридцать шесть я уже успел прожить. А примерно после тридцати ты понимаешь, что смертен и уже мало чего боишься. Кстати, люди умирают не только от физических опасностей, исходящих от других людей, но и от обычных кишечных палочек или куриного гриппа. Человек — вообще очень легко убиваемое существо. Поэтому я никогда не понимал детскую гордость убийц, что они кого-то там «замочили». Ведь это намного легче, чем родить ребенка.