Не пожелаю
поэту бессмертия.
Стихи перестанет писать.
Отложит
на завтра.
Не пожелаю
поэту бессмертия.
Стихи перестанет писать.
Отложит
на завтра.
Пусть и трудно жить с поэтом рядом,
Постигать его пророческие стразы,
Но поэт одним лишь словом, взглядом –
Исцелит и обессмертит разом!
На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.
И тут же другие, отчетливые мысли: его лицо, когда я впервые открыла глаза навстречу своей новой жизни, бесконечному рассвету бессмертия... первый поцелуй... первая ночь...
На сон грядущий, хорошо б: узнать,
Что завтра утром вырастет на... грядке:
На грядке жизни. ... впрочем, допоздна
Ты всё, заносишь записи, ... в тетадки.
не стоит верить правде обо мне
стихи надежней, дело не в сюжете
там лишнего походу не заметить
строка чиста, как первородный снег.
Поэтически живая,
Отцвела весна моя,
И дана мне жизнь иная,
Жизнь тяжелая, — но я...
Тот же я...
Раскалился у поэта телефон,
Видно, «новости» друзей его тревожат...
Призывая ум и чувства свои, он
Изложить их на листе бумаги может!
Стирая мысль в словесный порох,
Но главного не находя,
Гляжу, как за окошком город
Проходит катарсис дождя.
Насколько мелок и ничтожен
Мой словомысленный завод
В сравненьи с каплей, что по коже
Улиткой мирною ползет...
Бросаю всё и выбегаю
Во двор под дождь — и в этот миг,
Мне кажется, я мир меняю
Сильней, чем написаньем книг.
Есть люди, жаждущие бессмертия, но не знающие, что будут делать, если в воскресенье пойдёт дождь.
Поэт – это садовник, превращающий дикие жизненные джунгли в прекрасный благоухающий сад.