Как детский рисунок на асфальте,
Вся моя жизнь на городской карте.
Вспомнить то, что мне дорого,
Вспомнить все мне поможет город.
Как детский рисунок на асфальте,
Вся моя жизнь на городской карте.
Вспомнить то, что мне дорого,
Вспомнить все мне поможет город.
Холодное зимнее небо затоптано всякой дрянью. Звезды свалились вниз на землю в сумасшедший гоpод, в кривые улицы.
Из салона «Бьюика» Сиэтл казался великолепным: лобовое стекло, будто стеклышки розовых очков, окрашивало окружающий мир в более привлекательные тона. Со своего удобного сидения как-то не замечались темные многоквартирные дома, где десятки знакомых мне бедных семей ужинали черствым хлебом, не замечались покрытые мусором переулки, где дети играли в джекс, оставленные сами на себя, пока их матери, как и моя когда-то, допоздна работали в домах городской элиты.
– В этом городе ничего не происходит. Как тут можно жить?
– Именно это мне и нравится.
Я знаю, ты далеко,
Между нами города, города,
Я с тобою навсегда, навсегда,
Ты единственная любовь моя.
— Папа, почему не слышно сверчков?
— Их здесь нет, сынок. В городе все звуки принадлежат человеку.
Единственная широкая улица и площадь, где раньше был рынок, казалось, утверждали: «Мы тоже когда-то играли немаловажную роль и для людей разумных и воспитанных таковыми и остались. Пусть современные машины мчатся по новой дороге, зато мы появились еще в ту пору, когда царила полная гармония, а согласие и красота шли рука об руку».