Я думаю, что если я — это то, что я ем, то мусор я есть не буду! Папа считал, что: «еда — это бензин. Будешь привередничать, не заправишь бак — мотор сдохнет. Так что заткнись и жри!»
— Стой! Ты умеешь читать? А папа знает?
— Нет, не знает. Можно книгу написать о том, чего папа не знает. Десятки книг!
— По-моему, ты тут шалил!
— Ты что, в мои-то годы!
— Хотел что-нибудь спереть? Мои пирожки?
— Твои пирожки? Кто покусится на твои прогорклые пирожки?
— О них говорит весь Камелот, дурак.
— Это правда. Корочка отдает ржавчиной, ну а начинка конским навозом, а пахнут... да, отхожим местом!
— Никто не смеет ругать мои пирожки!
— Ах, прости, поговорим лучше о твоем пудинге: будто это рвота, высушенная на солнце. А тефтели, что о них сказать, если сам король сравнил их с жабьей икрой, вымоченной в слизи!
Раскаленное небо будто готовилось печь пироги. Облака были рассыпаны мелкой мукой и лишь по горизонту собирались в белоснежные комочки. Солнце лежало мягкое, растекающееся масляными разводами.
— Ну? И давно Вы занимаетесь красотками?
— Простите? Я Вас не понял. Я заворожен полупережеванным стейком, который чуть не вывалился из вашей раскрытой пасти...
Хорошие отношения похожи на танец и строятся на тех же правилах. Партнерам вовсе не нужно крепко держаться друг за друга: запутанные, но радостные, быстрые и свободные, словно под ритм «Деревенского танца» Моцарта, они уверенно двигаются в такт. Крепко схватиться за партнера означало бы сковать, заморозить движение, сдержать его бесконечно меняющуюся красоту. Здесь нет места цепкой хватке и властной руке — лишь едва заметное, мимолетное прикосновение. Рука в руке, лицо к лицу, спина к спине — неважно, как именно мы танцуем. Мы просто знаем, что наш партнер движется в том же ритме, мы вместе вырабатываем структуру нашего танца и незаметно подпитываемся им.
В конце концов, не напоминает ли ревность избалованную кошку, которая, настаивая на своих правах, не признаёт обязанностей?
Cлайд с цитатой