Если позволишь себе признаться в том, что ты чувствуешь на самом деле, может, ты и перестанешь этого чувства бояться.
Иногда самое трудное — это признаться себе в том, что существует нечто, чего ты боишься.
Если позволишь себе признаться в том, что ты чувствуешь на самом деле, может, ты и перестанешь этого чувства бояться.
Иногда самое трудное — это признаться себе в том, что существует нечто, чего ты боишься.
Самое главное: он признался в том, что боялся, — и обнаружил, что больше это не так! Неожиданно ему стало тепло. Словно стоишь перед камином гостиницы, а снаружи холодная ночь.
Я боюсь рассказать, как тебя я люблю.
Я боюсь, что, подслушавши повесть мою,
Моё сердце безумья любви ужаснётся
И от счастья и муки порвётся...
Ты видишь меня насквозь — и не похоже, чтобы ты боялась. Напрасно, напрасно... Ведь мы с тобой играем в одну и ту же игру. И, похоже, я выигрываю.
Я пришел пожаловаться, но ты доказала, что виноват, оказывается, я сам. Я чувствую, что ты боишься того, что за этим последует. Тебя страшит мой следующий шаг. Что же, мне это нравится. Бойся меня всегда. В следующий раз, тебе не понадобится кинжал, что бы защитить себя. Потому что пока ты со мной, тебе нечего бояться. Я здесь, что бы защитить тебя от любой опасности, но... никто не сможет защитить тебя от меня. Никто.
— ... мне кажется: смысл истерики — в мольбе о помощи. Человек, устраивающий истерику, просит помочь ему, — возразила Рина.
— И чего же ты не помогла? — спросила Лара.
— Страшно стало.
Настоящее мужество не в том, чтобы убить юного дурачка на дуэли, а в том, чтобы посмотреть даме в глаза и сказать, что вы чувствуете к ней.