Ли Каун Ю

Первый русский спутник, запущенный в космос в октябре прошлого года, символизировал новую эру в науке и технологиях, в покорении человеком природы. [...] Однако вместо радости и ликования он принес в одну из частей света ужас и уныние. Американцы из кожи вон лезли, стараясь запустить свой спутник, — их подстегивал страх, что спутники под управлением русских могут использоваться для завоевания или разрушения Америки. Человек сумел покорить космос, но так и не справился со своими первобытными инстинктами и эмоциями, которые требовались ему в каменном веке, но мешают в веке космическом.

Другие цитаты по теме

Неужто там, на донце души, всего-то и есть, что страх одиночества и бесприютности, боязнь показаться таким, каков есть, готовность переступить через себя?..

Я знаю их — часы скорбей:

Мученья, упованья, страх,

Тиски обид, шипы страстей,

Цветы, рассыпанные в прах;

Бездонный ад над головой,

Пучины стон, недуг зари

И ветра одичалый вой -

Они со мной, они внутри.

Иной бы это разбренчал

На целый мир, как скоморох;

Но я о них всегда молчал:

Их знаешь ты, их знает Бог.

Ночь. Чужой вокзал.

И настоящая грусть.

Только теперь я узнал,

Как за тебя боюсь.

Грусть — это когда

Пресной станет вода,

Яблоки горчат,

Табачный дым как чад

И, как к затылку нож,

Холод клинка стальной, —

Мысль, что ты умрёшь

Или будешь больной.

На капиталистическом Западе привыкли решать все проблемы при помощи денег — и к чему это привело? Посмотрите на тот же Бродвей в Нью-Йорке. Вы увидите бездомных, бродяг на улице. Причем их сегодня больше, чем в 1950-х и 1960-х годах, перед началом программы «Великое общество». Почему? Почему все только ухудшилось после того, как президент, движимый сочувствием, вдохновился грандиозным видением богатого и процветающего общества, где никто не обойден заботой — будь то черные или национальные меньшинства, или бездомные и безработные? В итоге в стране стало еще больше несчастных и униженных, обездоленных и нищих. В чем причина? Неужели мы не усвоили этот урок? И где тогда бродяги в Сингапуре? Покажите мне хотя бы одного. Вот чем я горжусь.

В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.

Время — обман. Туман в глазах.

Мой страх — мой туз в рукавах.

Я знаю, что там, где я,

Моря открывают суть бытия.

Время — мой враг. И каждый мой шаг

В этот мрак — я теряю себя.

Я — не я. Это тень. Ночь и день -

Все смешалось в моей голове.

Мы лучше будем жить в страхе перед неизведанным новым, чем позволим себе дать шанс пойти дальше и найти себя... ведь нам так привычней...

... Нет на свете такой подлости, на которую бы не толкнул нас страх.

Мне хотелось сбежать из города, подальше от суеты. Хотелось лежать под деревом, читать, там, или рисовать, и не ждать, что тебя кто-нибудь подкараулит и набьет морду, не таскать с собой нож, не бояться, что в конце концов женишься на какой-нибудь тупой, бессмысленной девахе.

— Розе, кто знает, почему мне хочется спеть тебе песню? Ты помнишь, как я тебе пел? Но, как я спою, ведь я Ругантино. Я всего лишь умею сочинять куплеты. Смотри на меня, я умираю ради тебя, чтобы быть мужчиной и мне страшно...

— Цветок завял, мой ангел из замка уходит, а в сердце осталась лишь шпага...