В Испании, в Испании, в Испании,
Влюбленных ожидает испытание.
Между отцами и детьми,
Увы, есть не всегда взаимопонимание.
В Испании, в Испании, в Испании,
Влюбленных ожидает испытание.
Между отцами и детьми,
Увы, есть не всегда взаимопонимание.
Когда любовь сильна, ей нет преград.
Она не оробеет, не отступит.
Пусть умоляют, пусть грозят,
Пусть горы злата ей сулят,
Её никто не сломит и не купит.
Нет!
Любовь, она — мечтанье и расчёт,
Любовь, она — безумие и разум,
Любовь непрошеной войдет,
Туда, куда закрыт ей вход.
Любовь не подчиняется приказам. Нет!
Мужчина сечет косой и рубит секирой, говорил отец. Мужчина налегает на весла и вяжет тугие узлы. А главное — мужчина носит щит. Мужчина держит строй. Мужчина встает бок о бок со своим соплечником. Разве мужчина тот, кто ни на что из этого не способен?
Я не просил себе полруки, сказал тогда Ярви, как обычно стоя на полосе выжженной земли в битве между стыдом и яростью.
А я не просил себе полсына.
У этой ночи есть всего два исхода. Мы либо будем запивать свои мысли поодиночке. Либо сделаем ночь особенной.
Я говорил, что она умерла в моих объятиях? Я наблюдал, как она сделала последний вдох. Я не представлял, как жизнь могла уйти из неё, если накануне я нянчил её на коленях.
— Вы что, не в Париже?
— Ты не знал? Хотя, откуда тебе знать, раз ты не звонил. Ты зачем звонишь?
— Чтобы узнать, как вы.
— Нет, почему мне? А я тебе скажу, почему. Потому, что кишка тонка позвонить маме. И потому, что ты знаешь, что Лея тебя с грязью смешает.
— Вовсе нет.
— Ты решил, что со мной будет легче.
— Адриен, дело не в этом.
— В чем же тогда?
— Мне вас не хватает.
— И тебе не стыдно?
— Это ничего не изменит.
— Да, верно.
— Пока ты меня ненавидишь, но потом...
— Что потом? Хочешь сказать, привыкнем? Как в Сирии привыкли к бомбам? А в Африке, к СПИДу? Да, почему бы и нам не привыкнуть? Почему? Тебе нечего сказать? Ну пока!