Юрий Мефодьевич Соломин

Я не представляю свою жизнь без театра и без моих любимых домашних питомцев. Мой дом всегда населяет ватага приблудных кошек и собак. Они дают мне и утешение, и покой, и разговариваю я с ними, как с людьми. Иногда мне даже кажется, что они понимают больше нас… И, более того, я учусь у них мастерству артиста! И студентам своим, и молодым артистам я советую самым внимательным образом наблюдать за повадками кошек и собак — это очень помогает в нашем ремесле. Никто из актеров Малого театра никогда не пройдет мимо брошенного котенка или щенка, я глубоко убежден, что милосердие и умение сострадать — это не только свойство души, но и неотъемлемая часть актерской профессии.

0.00

Другие цитаты по теме

— Тебе никогда не хотелось сменить имя?

— Родители огорчатся, если я откажусь от своего имени.

— По приезде в Нью-Йорк первым делом полагается огорчить родителей.

Любой актер вам скажет, что когда вы получаете шанс, да даже не шанс, а задачу сыграть противоположенные роли, или подойти с двух разных сторон, или сыграть на двух разных уровнях — это реально доставляет удовольствие. Плюс к этому, я всегда относился к роли Гаррисона Уэллса не как Гаррисон Уэллс, для меня более привлекательный был подход в качестве Обратного Флэша. Аналогичный подход и у самого Гаррисона к своей личности, отсюда и получается Обратный Флэш. В моей роли есть такие моменты, что если люди когда-нибудь будут их пересматривать (Боже, я не знаю, зачем они будут это делать!), они увидят, что Гаррисон Уэллс полностью спалился. Снимает очки и фактически говорит: «Вы только приглядитесь». Это совсем не случайность, что я протираю очки, а что-то вроде: «Ага, ага, продолжай рассказывать мне о том, кто убил твою мать. Ага». И в сериале что-то подобное.

Играть это — одно удовольствие. Вы играете не одного персонажа, а двух. И одного из них вы прячете до определенного момента. Насколько вообще реален Гаррисон Уэллс? Есть много секретов игры. И здорово, что всё это уже было придумано ребятами поумнее меня.

Мы никогда не уверены в том, что мы вернёмся назад живыми, потому что война – это ад на земле, и я знаю, о чём я говорю. Но мы уверены в том, что добро, сострадание и милосердие работают сильнее любого оружия.

Иногда те люди, которые достойны большего осуждения, достойны и большего сострадания.

Когда-то я даже собирался пойти в актерскую школу. В тот день я пришел домой и пересчитал деньги. Денег явно не хватало. Тогда я решил, что не пойду ни в какую актерскую школу. И не пошел.

Волнение актера — от предстоящего контакта со зрителем. Я сравниваю нашу профессию с профессией тореадора, вынужденного каждый раз мобилизовывать все свои силы, чтобы не быть сраженным быком. И в нашей профессии нужно избегать гнева зрителей.

«Можно сколько угодно говорить о любви к ближнему, но пока ты не будешь готов постирать нижнее белье своей соседки по палате, у которой парализованы две руки, как это делает каждый день одна пожилая женщина, поменять подгузник и вымыть промежность чужому человеку, не за деньги, а из сострадания к несчастному, любовь к ближнему и к Богу останутся лишь пустыми словами. Можно расшибить лоб и стереть колени в кровь во время ежедневных молитв, но пока ты не сделаешь какой-нибудь поступок, подтверждающий твою любовь к ближнему, все молитвы твои ничего не стоят», – думал Марк, наблюдая за работой на первый взгляд суровых, но на самом деле очень добрых санитарок, которые каждый день умывали, кормили, меняли подгузники одиноким беспомощным старикам и старухам. «Конечно, это их работа, они получают за это деньги. Но это небольшие деньги за такую работу. Тут без сострадания никак».

Только для тебя солнце светит золотом, ещё б!

Ты сегодня главный актер декораций из трущоб.

Актерство — развлечение. Я слишком это люблю, чтобы останавливаться, это то, как я вырос. Некоторые думают, что людям, выросшим на съёмочной площадке, все в обязательном порядке должно надоесть, или же они решат заняться чем-то иным. Я же не знаю ничего кроме съемок. Там всегда комфорт и дружеская обстановка. Надеюсь, я и умру на съемочной площадке. Честно. Но лучше, конечно, как можно позже.

Я никем не могу быть после «Сталкера». Это всё равно что, сыграв Христа, взяться за роль бухгалтера.