— Раз дела у нас последнее время были не очень, ты хочешь, чтобы я заправлял всем в одиночку?
— Ты и есть один. В своей душе ты одинок. Вот почему вы, люди, разделены на две различные половины. Ради счастья краткого воссоединения.
— Раз дела у нас последнее время были не очень, ты хочешь, чтобы я заправлял всем в одиночку?
— Ты и есть один. В своей душе ты одинок. Вот почему вы, люди, разделены на две различные половины. Ради счастья краткого воссоединения.
— Ты спас мне жизнь. Зачем?
— Может быть... Мне нужно смотреть на другое лицо. Даже если оно такое уродливое, как твоё.
— Ты по-прежнему считаешь, что люди уродливы?
— В сравнении с драками — очень уродливые. Но эта тварь, что там — ещё более уродливая, чем ты.
— Знаешь старую пословицу: если в первый раз успеха не добился, ты должен попробовать ещё раз.
— Дэвидж, ты научился этому от великого учителя драков, Шизумаат?
— Нет, у Микки Мауса.
— Кого? Микки Мауссссса?
— Микки Маус.
— Это великий учитель для Иркманн?
— Да. Типа того.
— С тобой всё будет хорошо. Женщины тоже нервничают перед родами.
— Я не женщина!
— Ну, беременные люди... нервничают. Все нервничают перед родами!
Ты знаешь,
Мне так тебя здесь не хватает.
Я снова иду по проспекту, глотаю рекламу,
Прохожих, машины сигналят, но не замечаю.
Держусь и опять спотыкаюсь.
Уж лучше домой, на трамвае,
На наших с тобою любимых местах.
Ты знаешь,
Погоду здесь не угадаешь,
От этого все как-то мельком -
Прогулки и мысли, стихи на коленках.
Прости, но я очень скучаю.
Все носится перед глазами.
Я должен, я буду, я знаю.
Вернувшись домой, я пытаюсь уснуть.
Всего страшней для человека
стоять с поникшей головой
и ждать автобуса и века
на опустевшей мостовой.
Мне снилось, что город разрушен,
И я в не одна,
И рядом мелькают виденья.
С обрывками сна,
Спешат опоздавшие,
Сдаться на милость богов,
Чье солнце погасло
Впервые за много веков.
Ах, не заснуть
Одной на холодном ложе.
А тут этот дождь -
Так стучит, что даже на миг
Невозможно сомкнуть глаза.
... и, покинув людей, я ушёл в тишину,
Как мечта одинок, я мечтами живу,
Позабыв обаянья бесцельных надежд,
Я смотрю на мерцанья сочувственных звёзд.
Есть великое счастье — познав, утаить;
Одному любоваться на грёзы свои;
Безответно твердить откровений слова
И в пустыне следить, как восходит звезда.