— С тобой всё будет хорошо. Женщины тоже нервничают перед родами.
— Я не женщина!
— Ну, беременные люди... нервничают. Все нервничают перед родами!
— С тобой всё будет хорошо. Женщины тоже нервничают перед родами.
— Я не женщина!
— Ну, беременные люди... нервничают. Все нервничают перед родами!
— Раз дела у нас последнее время были не очень, ты хочешь, чтобы я заправлял всем в одиночку?
— Ты и есть один. В своей душе ты одинок. Вот почему вы, люди, разделены на две различные половины. Ради счастья краткого воссоединения.
— Ты спас мне жизнь. Зачем?
— Может быть... Мне нужно смотреть на другое лицо. Даже если оно такое уродливое, как твоё.
— Ты по-прежнему считаешь, что люди уродливы?
— В сравнении с драками — очень уродливые. Но эта тварь, что там — ещё более уродливая, чем ты.
— Знаешь старую пословицу: если в первый раз успеха не добился, ты должен попробовать ещё раз.
— Дэвидж, ты научился этому от великого учителя драков, Шизумаат?
— Нет, у Микки Мауса.
— Кого? Микки Мауссссса?
— Микки Маус.
— Это великий учитель для Иркманн?
— Да. Типа того.
Может, откроем здесь ресторанчик? Я буду портить продукты. А ты будешь пугать посетителей.
— Я хочу быть женщиной.
— Что?
— Это мое право мужчины. Я хочу рожать детей.
— Ты хочешь рожать детей?
— Право любого мужчины рожать детей, если он того пожелает.
— Но ты не можешь родить!
— Не притесняй меня.
— Я не притесняю тебя, Стэн. У тебя же нет матки! В чем ты собираешься вынашивать плод? В ящике с собой носить?
— Мы можем утверждать, что хотя он не может фактически рожать детей, не имея матки, он, тем не менее, может ИМЕТЬ ПРАВО родить!
— Мы будем бороться с угнетателями за твое право рожать детей, брат.
— А в чем смысл?
— Что?
— В чем смысл борьбы... за его право родить, если он не в состоянии рожать?
— Это будет символом нашей борьбы с угнетателями!
— Символом его борьбы с реальностью...
Опасайся постоянно тревожащихся людей, однажды, когда они перестанут бояться, они станут владыками мира.
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь вытащить из тебя ребенка.
— Стой-стой, кажется, у меня воды отошли!
— Я — хорош!
К чему эта дешёвая тревога из пустяков, которую я замечаю в себе последнее время и которая мешает жить и глядеть ясно на жизнь...
И любить, скажу я вам, так приятно; но от этого столько тревог, что, боюсь, я не выдержу напряжения.