Зажгутся фонари, и милое лицо
В восьмиугольнике предательского света
Увянет, и любой любовник дважды
Подумает, зачем ему всё это.
Для нежной темноты давнишние черты
И тёплая щека — а день введёт в обман,
Осыплет краску с губ, заставит различить
В покровах мумии две ссохшиеся груди.
Мне сердца слушаться велели, а оно
Ничуть не лучше разума; напрасно
Соразмерял я жизнь с его биеньем,
Противореча огненному пульсу,
По косточкам раскладывая страсть.
Жалей меня не оттого, что свет
На склоне дня покинул небосвод;
Жалей меня не оттого, что след
Красы былой с полей и рощ уйдет;
Жалей меня не оттого, что лик
Луны поблек, волна стремится вспять;
Не оттого, что страсть мужская — миг
И больше мне твоей любви не знать.
Жалей меня за то, что разум скор,
А сердце неразумно до сих пор.
Одно дело — рассуждать здесь, — он постучал себя по голове, — а другое — что в это время здесь, — и он коснулся рукой груди и рассеянно потер ее, как будто чтобы облегчить давнюю боль.
Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.
Подсознание — подвальный этаж, сердце — очаг дома, разум — его рабочий кабинет, а вот душа... душа — это высокая башня, с нее-то и видно дальше всего.
Со временем всё забылось. Страсти, обида и ненависть погасли. От пламени костра остался лишь серый пепел. Во всяком случае, я хочу так думать.
Cлайд с цитатой