Стивен Кинг. Сияние

Другие цитаты по теме

I've got those Monday blues

Straight through Sunday blues.

Good morning, heartache,

Here we go again.

Good morning, heartache,

You're the one who knew me when.

Might as well get used to you hanging around,

Good morning heartache,

Sit down.

Ощущение, будто в груди сверлят огромную дыру, вырезают жизненно важные органы, оставляя глубокие раны, края которых потом долго пульсируют и кровоточат. Естественно, холодным рассудком я понимала: с лёгкими всё в порядке, однако хватала ртом воздух, а голова кружилась, будто отчаянные попытки ни к чему не приводили. Сердце, наверное, тоже билось нормально, но пульса я не ощущала, а руки посинели от холода. Свернувшись калачиком, я обхватила колени руками, казалось, так меня не разорвёт от боли.

Разум может рассчитывать, но душа жаждет, а сердце есть сердце — оно знает.

Невинность уходит и сменяется опытом. Ничего не поделаешь, детка. Такова человеческая природа.

Я этого не хотела, не думала, что моё сердце переживёт ещё раз разбиться. У человека со временем в сердце кончаются запасы клея, и разбитое остаётся разбитым.

Моё сердце разрывается на куски.

Я сумела тебя простить.

Мои ритмы возвращаются вспять.

Я сумела тебя понять.

Моя боль выходит вовне.

Я учусь себя как-то беречь.

Я учусь с собой как-то жить,

Чтобы быть.

Чтобы быть.

Чтобы быть.

Понимаю: мой шрам в душе

Говорит «Научись любить».

О смерти думаю всегда как о лекарстве,

Которое от мук освободит...

Ведь сердце так болит!

Человек, который не может любить, никогда не осознаёт этого. Он может думать, что ещё не пришло время или что его привязанность, увлечение, симпатия — это настоящая любовь. А человек, который говорит, что не может любить, на самом деле уже любил однажды. Ему разбили сердце, вот он и пытается себя убедить в том, что это больше никогда не повторится.

Обещания дают, чтобы нарушать, чтобы разрушать, разбивать вдребезги, на мелкие кусочки, дробить.

Одно дело — рассуждать здесь, — он постучал себя по голове, — а другое — что в это время здесь, — и он коснулся рукой груди и рассеянно потер ее, как будто чтобы облегчить давнюю боль.