Судья в вопросах красоты,
Рассуди меня
C моими cлабостями,
Я пока пойду сводить мосты
Да в груди менять
Сердца местами.
Судья в вопросах красоты,
Рассуди меня
C моими cлабостями,
Я пока пойду сводить мосты
Да в груди менять
Сердца местами.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Харальд, вынужденный отчаянно бороться за жизнь и честь, задавил в своей душе все то хорошее, что в ней было, ибо доброта и честность делают человека слабым. А он не мог себе позволить быть слабым. И он стал сильным: честолюбивым, самодовольным, упрямым и бессовестным, изобретательным, вероломным, коварным и не имеющим никаких правил, никаких заповедей, кроме собственной выгоды.
Как бы человек не был силен в драках, пока у него слабое сердце, он всего лишь трус!
Незаконченный мой роман
Позолочен и вставлен в рамку.
И разложен по полкам хлам:
Мысли, письма, твои останки.
Но сколько можно вздрагивать видя
Твоё лицо на свежих снимках?
И быть уверенным, что не выйдет
Учиться на своих ошибках.
Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.
Я был слаб. Вот почему я нуждался в тебе... Нуждался в ком-то, кто накажет меня за грехи...
Больному сердцу любо
Строй жизни порицать.
Всё тело хочет грубо
Мне солнце пронизать,
Луна не обратилась
В алтарную свечу,
И всё навек сложилось
Не так, как я хочу.
Кто дал мне землю, воды,
Огонь и небеса,
И не дал мне свободы,
И отнял чудеса?