Каждый из нас должен задаться вопросом: сделал ли я все от меня зависящее, чтобы обеспечить стабильный мир и процветание в моем городе, в моей стране?
С чего начинается Родина?
С заветной скамьи у ворот.
С той самой березки, что во поле,
Под ветром склоняясь, растет.
А может, она начинается
С весенней запевки скворца,
И с этой дороги проселочной,
Которой не видно конца.
Куда уходят эти воины,
Спроси надолго?
Пешим из Сибири за величавую Волгу.
Пробьет слеза — если это всё напрасно,
Ведь за твоё счастье мы умереть счастливы!
Я бреду в никуда, где-то в шесть утра,
Но в какой бы край не занесло ветрами -
Мой холодный край дороже мне сто крат,
Будто сто карат в ледяной оправе.
Серый спальный блок, как игорный корт.
Мой неспешный шаг тут будет тише даже,
Чем бездомный кот через старый двор
У темнеющих в ночи девятиэтажек.
— Что это за нафиг?... Ты кто такой?!
— А ты кто?
— А она кто?
— А вы кто такие, а?!
— Так, что за чертовщина... /оказывается сбит упавшей сверху Бетани/
— Ой, мамочки! Нет! Я за такое в суд подам!
— Слезь с меня...
— А что у меня с голосом?!
— Слезь, ты меня раздавишь...
— А где это я?
— Отцепись!... Что случилось?! Что со мной? А где всё моё остальное... И что на спине? Что там?
— Господи... Фридж?
— Я-то Фридж, а ты кто?
— Я Спенсер.
— Что? Что ещё за конь ты в пальто?! А?
— Кажется... мы в игре.
— Что, прости?
— Что ты такое говоришь?
— Нас как-то... Не знаю, как!... но... как бы... засосало в игру. И мы стали нашими аватарами. Я — это Спенсер. Но здесь я стал доктором Смолдером Брэйвстоуном.
— /минута осознания/ То есть ты — это Спенсер?
— Да! Да, да! Да, я он. Да, Фридж, я Спенсер, а ты, ты — «лось» Финбар! У тебя на жилете написано. А ты... Марта?
— Да.
— Ты — Руби Раундхаус. А Бетани... ты... профессор Шелли Оберон.
— ...
— А «Шелли» — это сокращённо от «Шелдон».
— Я вас не понимаю.
— Боже мой...
Есть такая профессия — Родину защищать. Вот и дежурят они по периметру нашему и американскому... А внутри Отечества крики: «Защитите нас! Спасите нас!» А тут радость — спустили на воду еще один подводный ракетный крейсер, и еще сто сорок человек ушло в безопасные воды Америки. Уехало от перестрелок и взрывов на улицах к берегам Америки защищать нас. И если грубо откровенно... А откровенно — это всегда грубо... И если честно... А честно — это тоже грубо... Наши атомные крейсера дежурят у Америки скорее по желанию народа, чем структур. Структурам тоже отрывать от себя и погружать в воду огромные деньги не хотелось бы. Но надо. Сзади народ, не терпящий. С криками: «Пусть нас убивает милиция, взрывают террористы, истребляют скинхеды, но с Америки охрану не снимем никогда!» Исчезающая от этого всего интеллигенция проектирует крейсера и перехватчики, «черные акулы» и «стреляющие тополя», а вечером выходит в город, уже не как защитники, а как жертвы Отечества, которое они защищают по периметру. Теперь, через полгода, я отвечаю на вопрос Познера «что такое власть?» — это люди, которым положена охрана.
Вопрошаем отцов, но не легче от стройных речей.
Не собрать и частичный ответ из подержанных фраз.
Их тяжелая юность прошла вдалеке от вещей,
Тех, которые так переполнили доверху нас.
Cлайд с цитатой