... говорили они, конечно, о Нарнии, своей заповедной и любимой стране. У каждого есть такая страна, чаще всего — в воображении. Эдмунду и Люси повезло больше, чем нам — их страна существовала на самом деле...
— Эслан, — проговорила Люси, — скажи, пожалуйста, по-твоему «скоро» — это когда?
— Для меня «скоро» значит когда угодно, — промолвил Лев и исчез, оставив девочку наедине с чародеем.
Допустим, мы видели во сне или выдумали все это: деревья, траву, солнце, звезды и даже Аслана. Но тогда выдумка лучше и важнее реальности. Допустим, это мрачное место и есть единственный мир. Тогда он никуда не годится. Может, мы и дети, играющие в глупую игру, но четверо детей создали игрушечный мир, который лучше вашей реальной ямы. Я не предам игрушечного мира. Я останусь с Асланом, даже если Аслана нет. Я буду жить как нарниец, даже если нет Нарнии.
— В нашем мире, — сказал Юстэс, — звезда — это гигантский шар раскаленного газа.
— Даже в вашем мире, сын мой, это — не сама звезда, а лишь то, из чего она сделана.
– Ах, Аслан, – сказала Люси, – как же попасть в твою страну из нашего мира?
– Я буду учить вас этому всю жизнь, – ответил Лев. – Сейчас я не скажу, долог путь или короток, знайте лишь, что он пересекает реку. Но не бойтесь, я умею строить мосты.
Благодаря воображению в этом мире нет конца вещам, способным привести нас в смятение.
Мы призываем все свои способности, чтобы сочинить себе самые блистательные роли в самых роскошных жизнях; мы выдумываем их такое множество, что нам не хватает сил на то, чтобы их исполнить, и если бы какая-нибудь из них случайно осуществилась, то мы не обрели бы счастья, так как истощили в себе сухое наслаждение — многократно вызывая в себе воспоминание о его призраке.
Узник терпит своё заточение, пока нет надежды на побег. Стоит ей только появиться, стоит ему глотнуть воздуха свободы, как он в ужасе взирает на своё соломенное ложе и вздрагивает при звуке кандалов.
Когда художник расстается с любимой женщиной, любовь начинает новую жизнь в его воображении.
Cлайд с цитатой