— А давай поиграем! Ты будешь — грязный пират, а я — твоя прелесть! Хотя, да, был бы ты помоложе...
— Ой, все отстань!
— А давай поиграем! Ты будешь — грязный пират, а я — твоя прелесть! Хотя, да, был бы ты помоложе...
— Ой, все отстань!
— Ну наконец-то, Храм Священного Стакана!
— Храм Священного Стакана, вон там можно было спокойно пройти!
— Ты кто такая и что ты здесь делаешь?!
— Я?! Да я тут, просто гуляла и зашла...
— Ты зашла через окно!
— Семена свежей питайи, смешанные ровно с одной унцией меда акации в керамической миске... не пластиковой. Что это за заклинание?
— Завтрак. Это райдер Винса. Видал и похуже.
— Никто не запретит мне отлупить эту наглую ящерицу!
— Лупи себе на здоровье. Но, может, все-таки не змеей?
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— А до скольких лет надо вырасти, чтобы черный цвет не укусил тебя длинными зубами?
— До стольких, чтобы понять, что это абсолютно глупый вопрос.
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного. А вот чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.