— Ваша профессия?
— Поэт.
— В карточке сказано «писатель».
— Это почти тоже самое.
— Тут не существует «почти». Что вы подразумеваете под словом «поэт»?
— Это значит писать, не будучи писателем.
— Ваша профессия?
— Поэт.
— В карточке сказано «писатель».
— Это почти тоже самое.
— Тут не существует «почти». Что вы подразумеваете под словом «поэт»?
— Это значит писать, не будучи писателем.
Когда мне было шестнадцать, моя мать, всегда считавшая, что я талантлив, отвезла меня в институт Дрексела в Филадельфии, чтобы узнать, к чему я предрасположен в жизни. После трёх дней тестирования моей матери сказали: «Ваш сын отлично подходит на должность водителя сортировочной машины или помощника электрика, в особенности — электрика по лифтам».
... Если ты действительно хочешь посвятить себя литературе или, во всяком случае, писать, чтобы тебя читали, придется привыкнуть, что иногда тебя будут игнорировать, оскорблять, презирать и почти всегда демонстрировать безразличие. Это одна из прелестей профессии.
Писатель – это свободная профессия. Никто не гарантирует, что ты не провалишься. Надо писать и писать, год за годом, до самой смерти. И сколько бы ты ни написал, никто не гарантирует, что ты на этом заработаешь, вот в чём проблема.
— Договорились, но никаких бухгалтеров, никаких юристов. Ненавижу мужчин со скучной работой.
— А кем был Росс? Дрессировщиком львов?
Что мы знаем? Кто говорит?
Мы бьемся во мраке, мы сидим в сверхъестественном по самую шею. Мы играем с богами в прятки. Мы ничего не знаем, ничего, ничего.
Переписывай книгу начисто.
Не избудется одиночество.
Но присвоишь ему знак качества.
И осмелишься жить как хочется.
И найдутся слова для прочерка,
Неподъёмного, несказанного:
Если книга уже закончена,
Это значит, что можно заново.
— Это же я нажал!
— Но я ответил — это называется командная работа...
— А ты не думаешь, что я должен отвечать на вопросы про инженерию, я ведь инженер!
— Но тогда я должен отвечать на вопросы по антропологии, я же млекопитающее.
Барков шутливых од тебе не посылал,
Радищев, рабства враг, цензуры избежал,
И Пушкина стихи в цензуре не бывали;
Что нужды? их и так иные прочитали.