Рабство отменяется. Нынче вышел манифест. Кто кому должен, тому крест!
Женщина необыкновенно склонна к рабству и вместе с тем склонна порабощать.
Рабство отменяется. Нынче вышел манифест. Кто кому должен, тому крест!
Раз-два, казачок!
Взял кредит я, дурачок,
И теперь гашу, гашу,
Каждый месяц отношу.
А когда пошла пеня,
Все пеняют на меня,
И пинают, и кидают,
Лавандосы выбивают.
Эх, кредит, кредит, кредит, кредит, кредит, кредит,
Камушком на шее у меня теперь висит.
Ну, где же должники, когда они мне так нужны?
Я по уши в кредитах, пацаны!
Глуповцы тоже были себе на уме. Энергии действия они с большою находчивостью противопоставили энергию бездействия.
— Что хошь с нами делай! — говорили одни, — хошь — на куски режь; хошь — с кашей ешь, а мы не согласны!
— С нас, брат, не что возьмешь! — говорили другие, — мы не то что прочие, которые телом обросли! Нас, брат, и уколупнуть негде!
И упорно стояли при этом на коленях.
Вы раба не смущайте свободой,
Не тревожьте его кандалов,
Он при деле все свои годы,
Он к свободе совсем не готов.
Чего не желаешь себе, не желай и другим; тебе не нравится быть рабом — не обращай других в рабство. Раз ты не можешь обойтись без услуг рабов, ты, прежде всего, сам раб, — как не уживаются друг с другом добродетель и порок, так и свобода и рабство.
Невольник — он невольник и есть, сколько ты его ни корми. Всё забудет, услыхав про вольную волю.
Что ни говорите, а все мы живём в кредите,
Так что, как хотите, платите и не фоните!
Что ни говорите, а все мы живём в кредите,
Так что, как хотите, платите!
Нам остался только воздух, чтобы дышать, да и его не отняли только потому, что иначе мы не выполнили бы работу, наваленную на наши плечи. Что повкусней да пожирнее, то к их столу; женщин покрасивее — на их ложе; лучшие и храбрейшие из нас должны служить в войсках под началом чужеземцев и устилать своими костями дальние страны, а здесь мало кто остаётся, да и у тех нет ни сил, ни желания защищать несчастных саксов. Дай бог здоровья нашему хозяину Седрику за то, что он постоял за нас, как подобает мужественному воину...
— Он бог среди мужчин.
— Он фракийский пес, предавший Рим!
— Это твой муж предал Рим, он бросил беззащитных женщин и детей в руки насильникам и убийцам.
— Будь он моим рабом, я бы его распяла!
— За что? Он сказал правду.