... Так больно, что нет сил дышать.
Моё дыхание в своем сердце приюти, жизнь отдам ради твоей любви.
(Пусть дыхание мое, в сердце твоем найдет защиту, пусть жизнь моя в любви твоей найдет конец.)
... Так больно, что нет сил дышать.
Моё дыхание в своем сердце приюти, жизнь отдам ради твоей любви.
(Пусть дыхание мое, в сердце твоем найдет защиту, пусть жизнь моя в любви твоей найдет конец.)
Вы люди любите свою боль, правда? Вы упиваетесь ею. Вы даже считаете её добродетелью. Громче всех плачешь на похоронах – значит, ты самый хороший. Вы обещаете никогда не забывать друг друга и всегда испытывать горечь утраты, потому что для таких как вы вечность – это просто глазом моргнуть. Ваши жизни коротки до жалости. Когда мы говорим о вечности, для нас это серьёзно, поэтому мы переживаем боль, восстанавливаемся и живём дальше. Ведь боль – бессмысленное чувство.
— Понимаю, что тебе сейчас тяжело, но однажды ты вновь полюбишь. Время сможет исцелить твоё разбитое сердце, а вот разбитое окно этой стервы вряд ли... Валим!
Она не утихает. Боль. Раны засыхают, и ты не всегда чувствуешь, будто нож рассекает тебя на части. Но когда ты ожидаешь этого меньше всего, боль вспыхивает, чтобы напомнить, что ты никогда не будешь прежним.
На свете нет места надеждам и настоящему счастью. В конце концов, никто не может жить счастливо, поскольку никто не может жить вечно, а под покровом счастья всегда скрывается боль.
— Знаешь, если бы только была волшебная таблетка, которая могла бы сделать тебя счастливее, не считая спиртное... кто-то должен был её придумать, он был бы несметно богат.
— Слушай, мы не друзья, поэтому я не собираюсь тебя обнимать или что-то типа того, но я тебе скажу вот что: хотя и нет волшебной таблетки, чтобы уменьшить твою боль, ты найдешь способ жить дальше, и когда ты его найдешь, ты забудешь свою боль...
И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: «Спасибо, что живой».