Когда все слёзы выплаканы, приходит... боль.
Обидно? Обидно. Обидно, что он всё-таки меня не разглядел, что я навсегда останусь для него «одной из», хотя могла бы стать той самой… Да, могла бы, но не стала.
Когда все слёзы выплаканы, приходит... боль.
Обидно? Обидно. Обидно, что он всё-таки меня не разглядел, что я навсегда останусь для него «одной из», хотя могла бы стать той самой… Да, могла бы, но не стала.
Да нет, я не беременна. Я больна. И имя моей болезни — надежда. Это и вправду болезнь... Потому что я всегда на все и на всех надеюсь... И от этого уже стало подташнивать.
Если ты не сумеешь заставить женщину плакать — будешь плакать сам. Не бойся делать больно — так надо.
В конце тоннеля яркий свет, и я иду.
Иду по выжженной траве, по тонкому льду.
Не плачь, я боли не боюсь... её там нет.
— Ну ты, подруга, сказала! Это ж надо… Да никогда он на тебе не женится, он уже женат. И нормально им – разряжаются на девочках, а живут с проверенными боевыми подругами, мы для них как котята для малышни – пока котёнок маленький и пушистый – он интересен. Но как только родители позволили тебе его взять и котенок вырос – гуд бай, котёнок, теперь я хочу щенка…
Странно, но даже, когда ты знаешь, что нет никаких перспектив, когда ты расстаёшься, на сердце всё равно тяжело...
Вроде как говорили о погоде, а на самом деле происходил совсем другой, немой разговор, на высшем уровне, на уровне мысли…
Закономерно, смешно даже – когда тебе кто-то нужен, его никогда нет, и телефон у него – вне зоны…