Когда ты недооцениваешь незначительную силу, она становится главной проблемой.
— Я ничего не мог сделать в одиночку.
— Таковы люди.
Когда ты недооцениваешь незначительную силу, она становится главной проблемой.
Люди такие хрупкие. Ненавижу слабаков. Они слабы, но заботятся о других. У них нет сил, но все же они отчаянно стараются защитить друг друга.
— Тебя прокляли?! Кто посмел протянуть лапки к моей прелести?!
— Бабуська...
— Бабуська?... Звучит зловеще...
В своей полемике против христианства Ницше поразительно «мелко плавает», и его претензия на значение '»антихриста» была бы в высокой степени комична, если бы не кончилась такою трагедией. Культ натуральной силы и красоты не есть прямая противоположность христианства, и упраздняется он не этою религией, а сам собою, своею очевидною несостоятельностью. Христианство вовсе не отрицает силы и красоты, оно только не согласно успокоиться на силе умирающего больного и на красоте разлагающегося трупа. Вражды или презрения к силе, величию и красоте, как таким, христианство никогда не внушало, и все христианские души, как и первая из них, радовались только тому, что им открылся бесконечный источник всего истинно сильного и прекрасного, спасающий их от рабства мнимой силе и мнимому величию немощных и безобразных стихий мира.
Мы не сможем скрыть от детей применение кулаков, но взрослые могут детям на примере дать установку предпочтения уважения, дружбы, добра, ласковости, равенства и альтруизма, чем — грубости, равнодушию, эгоизму, самодовольству и самомнению. Пока же в обществе наблюдается иное: «нет ничего пошлее самодовольства».
Что за имена у нас бились в височной доле, почему мы их вслух не произносили?
Сколько мы изучили боли, так ничего не узнав о силе?