Раны залечиваются хорошей едой и сном.
— Я ничего не мог сделать в одиночку.
— Таковы люди.
Раны залечиваются хорошей едой и сном.
Люди такие хрупкие. Ненавижу слабаков. Они слабы, но заботятся о других. У них нет сил, но все же они отчаянно стараются защитить друг друга.
— Тебя прокляли?! Кто посмел протянуть лапки к моей прелести?!
— Бабуська...
— Бабуська?... Звучит зловеще...
В эти дни я видела, как ты пытаешься защитить дорогих тебе людей от страданий. Вот дурацкое чувство. Не переношу тех, кто не ценит свою жизнь.
Искусство не годится много для чего. Оно не в силах вернуть мертвых к жизни, не умеет устранять ссоры среди друзей — или исцелять от СПИДа, или замедлять поступь климатических изменений. Но у искусства все равно есть необычайные возможности, некая странная способность приводить людей, в том числе и незнакомых друг с другом, к переговорам, проникающим в чужие жизни и взаимно обогащающим. Искусство не способно создавать близость, но зато умеет исцелять раны и, более того, делать очевидным, что не все раны нужно исцелять, не все шрамы уродливы.