Раны залечиваются хорошей едой и сном.
— Я ничего не мог сделать в одиночку.
— Таковы люди.
Раны залечиваются хорошей едой и сном.
Люди такие хрупкие. Ненавижу слабаков. Они слабы, но заботятся о других. У них нет сил, но все же они отчаянно стараются защитить друг друга.
— Тебя прокляли?! Кто посмел протянуть лапки к моей прелести?!
— Бабуська...
— Бабуська?... Звучит зловеще...
— Я такого раньше не видела.
— Не говори, что в ваше время нет змей.
— Есть, но змеиные укусы обычно лечит не хирург. Единственный мой опыт, это когда человека укусила королевская кобра и друг позвал меня на вскрытие.
— Вскрытие? Как у Лита Фэриша?
— Тебя будто жарили на костре.
— Тебе бы поучится общению с пациентами, sassenach.
Самый простой способ стать любимым кем-то — узнать о всех его ранах и тесно прижаться к нему. В реальности же он просто пользуется вашими слабостями. Он находит ваши старые раны и давит на них... и контролирует вас с их помощью.
— В тебя попало четыре пули. Одна летела прямо, одна рикошетом и две навылет.
— Навылет через Джона... Его лицо последнее, что я помню. Я видел, как он умер...
— У тебя целебное прикосновение. Через несколько дней будет просто еще один шрам.
— А что такое шрам для рыцаря? Когда-то я знала одного рыцаря, он один пошел против короля и даже спас предводителя бунтовщиков. Он, наверное, весь был в шрамах.
— Тот рыцарь давно умер от ран.
— Жаль, таких очень не хватает в этом мире.
— Потому что так ужасен этот мир.
— Он мог бы стать лучше. Такие как ты, могут вести за собой других. Ты мог бы дать людям отвагу и надежду.
— Даже если бы я поднял их на битву, выстояли бы они против закаленного войска? Последняя их попытка закончилась резней. Я был там.
— Я тоже была. Тот бунтовщик был моим отцом. Позволь мне быть возле тебя. Финал будет иным. На что ты так смотришь?
— На себя, каким я был когда-то.