— А что дьявол дал тебе за твою душу?
— Он научил меня хорошо играть на гитаре.
— Сын мой, и ради этого ты продал свою бессмертную душу?!
— Я ею не пользовался.
— А что дьявол дал тебе за твою душу?
— Он научил меня хорошо играть на гитаре.
— Сын мой, и ради этого ты продал свою бессмертную душу?!
— Я ею не пользовался.
— Ну все, ребята. Я спасен. Пастор смыл с меня все мои грехи и трансмиссии. С этого момента я честный человек, и вечность в раю будет мне наградой.
— Делмар, что ты несешь? У нас дела поважнее.
— Пастор сказал что все мои грехи смыты навек, в том числе и то ограбление лавки в Язу.
— Мне помнится, ты сказал, что ты был неповинен в тех обвинениях?
— А я врал. И пастор сказал что, тот грех тоже смыт. Ни бог, ни человек не могут больше меня ни в чем упрекнуть. Идите сюда, ребята, водица хороша.
– Прости меня, – выдавила Фло хрипло.
И тут же она почувствовала, как ей стало легче. Будто отпустило.
– Прости меня, пожалуйста. Я сожалею.
Каждое слово она выговаривала с трудом, потому что приходилось его подбирать. Словно в душе её заиграл неведомый инструмент, и слова, что она произносила, должны были теперь быть созвучными этому инструменту. Но прислушиваться к тому, как он играет, было мукой и счастьем одновременно.
– Что это? – прохрипела Флоренс. – Что ты делаешь со мной?
– Это не я, – покачал головой Ансельм. – Это твоя душа. Это то, что она на самом деле чувствует, когда ты отворачиваешься от светлых чувств к человеку. Просто здесь в Поднебесье другие эмоции не заслоняют эту истину. Твоя душа хочет любить меня. Не мешай ей.
Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!
Женщине нужен срок – девять месяцев, чтобы родилась новая жизнь. И человеческой душе нужен определенный срок, определенные болезни и испытания для того, чтобы родилось понимание воли Божией, осознание ее.
Никто не знает, сколько темной силы
скрывается в извилинах души.
Чтоб разум твой она не помутила –
любовью пламень злобы потуши.
Моя родная... Не говори, что не моя.
Я это знаю и так, но это лишь слова.
Пусть греют душу хотя бы пустые звуки.
Чего я от тебя хочу, Райнер? Ничего. Всего. Чтобы ты позволил мне каждое мгновение моей жизни устремлять взор к тебе — как к вершине, которая защищает (некий каменный ангел-хранитель!). Пока я тебя не знала — можно было и так, но сейчас, когда я тебя знаю, — требуется разрешение.
Ибо моя душа хорошо воспитана.
В том месте, где душа должна быть, там прореха,
Гуляет ветер в ней, заносит чёрт те что...
Жить без души, наверное, лишь тем потеха,
Кто от рождения, как барабан пустой...
Но внутри семени сознания сидит зародыш эго. Я никогда не сомневался, что в организме последним умирает эго. Я видел последнюю искру беспомощности в глазах моих мальчиков, когда они осознавали, что уходят в мир иной: как такое могло случиться с ними? А что же такое душа, если не та частица эго, которая не способна поверить, что ее вытолкнуло собственное предательское тело?