Metal Gear Solid

— Мы живём лишь для того, чтобы передать свои гены. Мы выбрали этот путь... поэтому погрязли в войне. Но ты... ты другой. Ты один из нас. У нас нет ни прошлого, ни будущего. Мы живём сегодняшним днём. В этом заключается смысл нашей жизни. Люди не предназначены приносить счастье другим. С того момента, как мы попали в этот мир... мы обречены приносить друг-другу лишь боль и страдания. Первый человек, в чей разум я проник, был мой отец... в его сердце я обнаружил лишь отвращение и ненависть. Моя мать скончалась при родах, поэтому он всей душой ненавидел меня за это. Мне казалось, что он собирается меня убить, когда я вернулся, то обнаружил, что моя деревня объята огнём.

— Ты сжег свою деревню и прошлое?

— Я вижу, что ты пережил похожую ситуацию. Этот мир имеет смысл, если есть люди, похожие на тебя. Меня никогда не интересовала революция Ликвида... его мечты о «завоевании мира» не интересуют меня. Всё, чего я хочу — прощения за убийства людей, которые я совершил. Я видел истинное зло. Ты, Снейк... ты такой же, как Босс. Нет... ты хуже! По сравнению с тобой я ещё не плохой человек. Перед смертью я хочу побыть один в моём собственном мире. Я открою для вас дверь, которая приведёт вас в будущее. Странно... впервые я использую свою силу для помощи... Похоже... мне... нравится...

0.00

Другие цитаты по теме

— Моё настоящее имя Дэвид, Отакон.

— Я Хэл, Дэйв.

— О, точно... Хэл и Дэйв? Мне нравится.

[смеются]

— Ну так что, куда ты отравишься, Дэйв?

— Я думаю, что для меня пришло время найти новый путь в жизни. И я найду его... знаю, что найду.

— Я родилась на поле боя. Выросла на поле боя. Стрельба, сирены, крики... Они были моими колыбельными... Преследуемые, словно псы, день ото дня... изгоняемые из наших рваных укрытий... Такой была моя жизнь. Просыпаясь, рядом с собой я видела трупы близких людей. Я смотрела на утреннее солнце, и молилась, чтобы пережить этот день. Правительства были слепы к нашим страданиям. Потом появился он. Мой герой... Саладин... и забрал меня с собой...

— Саладин? В смысле... Биг Босс?!

— У меня нет семьи. Был один человек, который сказал, что он мой отец...

— Где же он?

— Погиб... от моей руки. Биг Босс.

— Что? Биг Босс был твоим отцом?

— Так он сказал... Это всё, что я знаю.

— И несмотря на это, ты всё равно убил его?

— Ага. Эта травма всей моей жизни...

Я изнемог, и смутно реет

В пустой груди язык чудес…

Я, отрок вечера, вознес

Твой факел ночь, и он чуть тлеет,

Страдальца взор смешно пленяет

Мои усталые глаза. -

Понять могу ли, егоза,

Что уголь не светя сгорает;

Я зачарованный, сокрытый

Я безглагольно завершён, -

Как труп в непобедимый лен, -

Как плод лучом луны облитый.

Я, ни юродивый ни льстивый,

Смыкаю перед тьмою взор

И, подходя к подошвам гор,

Хочу обуться торопливо.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

Вот всякая эта молодежь прогрессивная, которая гудит, все требует демократии, того, сего. Спаси, Господи, и помилуй! Вы представляете, что у нас будет, если у нас вдруг демократия появится. Ведь это же будет засилье самых подонков демагогических! Прикончат, какие бы то ни было, разумные способы хозяйствования, разграбят все, что можно, а потом распродадут Россию по частям.

Одно слово… О, я безумец! Это слово… я со слезами повторял его накануне, я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей… но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю её…

Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.

Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!