Надеюсь, у нас это не на одну ночь? Тем более, что ты мне так и не дала. Шучу.
— Если она девушка твоей мечты, скажи ей. Скажи это слово на букву «Л».
— Лесбиянка?
— Нет, другое слово на «Л».
— Лесбиянки?
Надеюсь, у нас это не на одну ночь? Тем более, что ты мне так и не дала. Шучу.
— Если она девушка твоей мечты, скажи ей. Скажи это слово на букву «Л».
— Лесбиянка?
— Нет, другое слово на «Л».
— Лесбиянки?
Но добиться любви куртизанки — это гораздо более трудная задача. Их тело источило душу, похоть испепелила сердце, разврат огрубил чувства. Они давно усвоили слова, которые им говорят, знают все приемы, которые идут в ход, они уже продали любовь, которую способны внушить. Любовь — их ремесло, а не душевный порыв. Они надёжнее защищены своими расчетами, чем девственница — матерью и монастырем; поэтому для бескорыстной любви, которой они придаются время от времени ради отдыха, оправдания или утешения, они придумали слово «прихоть»; они похожи на ростовщиков, которые грабят тысячи людей, но считают, что искупили вину, если один раз бросят двадцатифранковую монету нищему, умирающему от голода, не требуя от него процентов и расписки.
В твоей любовной истории что-то не так.
Они любят тебя, но они никогда не полюбят тебя так, как любят друг друга, а иначе бы они не делили тебя.
Отношение мужчины к женщине — это течение двух рек одна вдоль другой; временами они почти сливаются, а затем вновь расходятся и текут дальше. Это и есть секс.
Старайтесь как можно раньше начинать говорить о сексе со своим партнёром, потому что чем дальше вы заходите в отношения, тем сложнее вам говорить о сексе. Чем раньше, тем лучше; чем больше, тем лучше. Обсуждайте вчерашний секс соседей, ваш вчерашний секс, как ваши друзья могли бы заниматься сексом, обсудите какие-то эротические сюжеты из фильмов. Говорите, говорите, говорите.
Улётный секс — ещё не повод для честной и чистой любви.
Так же как и любовь — ещё не повод для создания семьи.
Не время сейчас влезать в какие-то новые, сложные отношения, да и на одноразовый секс у него, по правде сказать, сил не было, потому что он по опыту знал: есть у такого секса одно загадочное свойство — нервов с ним можно вытрепать побольше, чем в постоянных отношениях.
— Я ввязался в это, потому что не могу сказать Соне, что потерял работу. Она адвокат, ведёт сложные дела, у неё куча работы, и дома она... трахаться хочет, а не выслушивать мои проблемы.
– Ты, выходит, её боишься?
– Я боюсь?! Ну да, я её боюсь. Она жутко пробивная и умная, а я даже школу не закончил! Я червяк рядом с ней. У меня везде облом! И в работе, и в хозяйстве, и в койке. В койке она заводится с пол-оборота!
— И в чем проблема? Что тебя не устраивает?
— Она словно паровой каток. Приходит из суда и говорит: «Тони, малыш, что на ужин?» А я ничего не приготовил, потому что ни черта не смыслю в её плите. Ставлю кастрюлю – плита горячая, кастрюля – нет. Ты понимаешь? Не жрамши, мы идем в кровать. Она меня хватает за горло, будто зверь. У меня дыхание перехватывает, представляешь? Кровь стучит в голове, появляются мысли, и я, в итоге, даю...
– Осечку?
— Серхио!
— Ты меня не помнишь, мы познакомились на вечеринке у Джулии.
— Ты гнал про Пэкмена?
— Нет, совсем не я. То был какой-то дурак... Я другой дурак.